Волшебные миры Хаяо Миядзаки - Сюзан Нейпир

Постоянное стремление Навсикаи любить и заботиться обо всех формах жизни, как видно по ее последнему разговору с хозяином крипты, подчеркивает ее глубокую связь с природой. Окончательный приговор Навсикаи в отношении репродуктивных клеток вынесен не столько против человечества, сколько из более широкого видения земли: человечество может выжить, а может и погибнуть, но в любом случае лучше довериться природе, чем искусственной технологической инженерии.

Навсикая делает выбор не в пользу и Запада, и того, что Ламарр называет «технологическим состоянием», которое держит человечество в тисках всё ускоряющейся гонки, из-за которой эксплуатируется и разрушается планета. Эта идея подтверждается ее пребыванием в эдемском Саду, также служившем хранилищем великих артефактов западной цивилизации. В интервью с Ёйти Сибуей Миядзаки признает, что этот эпизод стал поворотным моментом в повествовании. Он говорит: «Я не планировал этот Сад, но потом, чтобы он появился, мне пришлось расширить сюжет манги». На что Сибуя отвечает: «Значит, Сад возник естественным путем? Я был уверен, что он представляет собой соблазн европейских идей в целом». Миядзаки не соглашается конкретно с этим утверждением, но и не спорит с предположением журналиста о том, что манга «свелась к глубокому восточноазиатскому мировоззрению»^[240].

Это «восточноазиатское мировоззрение» ясно основывается на анимистическом видении, при котором все виды живых существ связаны между собой и ни один из них не превосходит другой. Такой подход еще больше подчеркивает различные стратегии в отношении технологии. Если земля существует не для того, чтобы быть покоренной, то технология должна служить природе, а не уничтожать ее. Лесной народ демонстрирует явный отказ от всех технологий, но видение самого Миядзаки не настолько безжалостно упрощенное. Как в манге, так и в фильме он вводит образ ветряной мельницы, которая служит технологической основой пасторальной Долине ветров. Ветряная мельница не только создает энергию из ветра, обеспечивая гармоничное буколическое общество, – ее также можно рассматривать как инструмент для работы рука об руку с богом (или богами) ветра, которых временами упоминают на протяжении всего повествования. Планер Навсикаи – еще один пример технологии, которая позволяет пользоваться природными силами, не принося им вреда.

Наконец, философия Восточной Азии основана не на иудео-христианских дихотомиях добра и зла, а на признании того, что свет и тьма сосуществуют внутри каждого из нас. Это видение наиболее ярко проявляется в настойчивом стремлении Навсикаи спасти одного из немногих объективно злых персонажей повествования – недавно умершего жреца-царя Миралупы, – когда Навсикая признает, что и в ее сердце есть тьма. В мире Миядзаки поразительно мало традиционных злодеев. Даже Миралупе, причинившему всем великие страдания, позволено мельком увидеть красоту земли.

Решение Навсикаи покинуть утопический, но искусственный мир Сада можно рассматривать как отказ от фундаментальных идеалов западной культуры, а ее отречение от статуса мессии можно рассматривать как отказ от упрощенного идеализма, который, как Миядзаки наблюдал в Восточной Европе, может, по иронии, привести к еще большему разрушению и отчаянию. Но последнее послание манги, безусловно, является и посланием самого Миядзаки: «Надо жить». Несмотря на свою простоту, это очень мощная фраза. Она неявно проявляется и в более ранних его работах, и в следующем фильме «Принцесса Мононоке», слоганом которого стало слово «Икиро!» («Живи!»), и в последнем фильме «Ветер крепчает», где герой цитирует Валери: «Le vent se lève!.. il faut tenter de vivre!» («Ветер крепчает!.. Значит, надо жить»).

Отказывая в жизни технологически созданным искусственным репродуктивным клеткам «нового утра», Навсикая бросает вызов «сумеречному миру» – единственному миру, что у нас есть. Она говорит: «Мы птицы, и даже если мы будем кашлять кровью, то всё равно будем летать и переживем это утро и продолжим жить. Жить – значит меняться… омы, плесень, трава и деревья, мы, люди… мы все будем меняться…»^[241]