Опыт Октября 1917 года. Как делают революцию - Алексей Сахнин

Предложению большевиков оппонировали Борис Авилов от меньшевиков-интернационалистов и Владимир Камков от левых эсеров. Они оба настаивали на необходимости искать компромисс с социалистическими группами и фракциями, ушедшими со съезда для образования «однородной социалистической власти». Показательно, что на их выступления отвечал не председательствовавший Каменев (который был согласен с львиной долей аргументов Авилова и Камкова), а Троцкий.

Троцкий заявил, что большевики не против коалиции. Весь вопрос в том, кто в ней будет участвовать и вообще, что это за коалиция – «групп, классов или просто коалиция газет». О его мнению, великим преимуществом большевиков было то, что они заключали реальные классовые соглашения между пролетариатом и беднейшим крестьянством, а не бессодержательные союзы между политическими группировками, которые зачастую никого не представляют. Он еще раз обозначил свой подход к поискам компромисса. «Политическая формула этого восстания – сказал он – Вся власть Советам через съезд Советов». Что же касается покинувших съезд политических групп, то они – «предатели, с которыми мы никогда не объединимся». Таким образом, он очертил границы приемлемого для большевиков (в его понимании) союза с другим партиями: они охватывали только те группы, которые остались на съезде.

В итоге, декрет о создании однопартийного правительства был принят большинством. За предложение Авилова проголосовали лишь около 150 делегатов. Вновь образованное правительство должно было быть ответственным перед многопартийным ВЦИК, в который избрали 62 большевика, 29 левых эсеров, 6 меньшевиков-интернационалистов, 3 украинских социалистов и 1 эсера-максималиста.

Перед самым голосованием за однопартийное большевистское правительство к трибуне вышел представитель исполкома железнодорожного профсоюза – Викжеля. Он заявил, что его организация настаивает на создании однородного социалистического правительства, и, фактически, предъявил ультиматум, что в случае если таковое не будет создано, Викжель возьмет под свой контроль железнодорожную сеть и объявит всероссийскую забастовку на транспорте, парализовав страну. Это была очень серьезная угроза для большевистского режима.

В этих условиях закончил свою работу Второй всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов. Он сформулировал политическую платформу новой власти, создал многопартийный ВЦИК (с твердым большевистским большинством) и формально подотчетный ему однопартийный Совет народных комиссаров. Вопрос о коалиционном социалистическом правительстве разрешен не был, но на нем по-прежнему настаивали левые эсеры, меньшевики-интернационалисты, многие другие левые группы и организации, в первую очередь Викжель. В самой большевистской партии публично никто не отказывался от самой идеи коалиции между социалистами. Но уже ощущались разногласия в вопросе о ее конкретных формах и составе.

Суть этих разногласий сформулировал через три дня на заседании ПК один из его лидеров Фенигштейн: «У нас есть три течения – сказал он – первое – это власть должна принадлежать большевикам, второе – власть Советам рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, и третье – разорвать с капиталистами и передать власть представителям всех социалистических партий». Если сторонники третьего подхода быстро выделились в своеобразную фракцию и действовали открыто, то граница между первым и вторым течениями – сторонников чисто большевистской и советской власти – была не очень рельефной. Вместе с тем, именно эти два течения и образовали устойчивое большинство в руководящих органах партии в октябре-ноябре 1917 г.

Из ленинской тактики сентября-октября, направленной на форсированный захват власти вполне логично вытекало стремление к осуществлению «диктатуры пролетариата», представленной его единственной партией. Но то партийное большинство, которое с середины сентября ориентировалось на съезд Советов, как на инструмент свержения власти капиталистов, и с середины октября поддерживало курс на восстание, понятый как тактика «активной обороны», теперь рассматривало Советы как главную опору революции. С их точки зрения, коалиция социалистов была возможна и даже желательна в тех границах и пропорциях, в которых эти партии были представлены в Советах. Именно поэтому Троцкий так резко выступал против «предателей», ушедших со съезда и, таким образом, поставивших себя вне советской демократии. В условиях продолжавшегося давления со стороны союзников партии и значительной части ее собственных членов, направленного на продолжение переговоров с умеренными группами и поиск компромисса, именно линия Троцкого и стала равнодействующей в следующие дни.

Важно подчеркнуть, что крайние группировки в партии – с одной стороны сторонники чисто большевистской власти (Ленин), а с другой приверженцы идеи «однородно социалистического правительства» (Каменев) – выступали с позиций известного «авангардизма», в рамках которого политические комбинации между партиями подменяли собой демократические тенденции, отражением которых был съезд Советов. Последовательно демократическим в этих условиях оставалась именно средняя позиция сторонников советской коалиции. Однако она, в силу специфики политической ситуации, была тактически близка и не всегда четко отделена от линии сторонников однопартийной диктатуры.

В этих условиях, развитие внутрипартийной дискуссии находилось в прямой зависимости от позиции и действий других социалистических партий, а также от общего хода политической борьбы в стране. Ключевую роль в этом отношении играли два обстоятельства.

Во-первых, крайне сложная и неопределенная обстановка складывалась в Москве, где силы ВРК встретили ожесточенное сопротивление, и начались кровопролитные бои между сторонниками Временного правительства (под руководством Комитета общественной безопасности) и съезда Советов. Во-вторых, в самой столице возник центр сопротивления большевикам – Комитет спасения родины и революции, созданный городской думой и ушедшими со съезда фракциями. Усилиями Комитета спасения в Петрограде началась подготовка к вооруженному свержению большевиков, которая вылилась в юнкерское восстание 29 октября. Кроме того, Керенскому удалось получить поддержку со стороны казачьих частей генерала Краснова, которые начали наступление на Петроград с целью восстановить власть Временного правительства. Уже 27 октября красновские войска заняли Царское Село. Наконец, 28 октября началась забастовка чиновников и служащих государственных ведомств, которые опираясь на поддержку городской думы Петрограда не признавали власти Совнаркома.

В этих условиях, положение нового режима выглядело практически безнадежным, а его отношения с оппозицией обострились до предела. За резкими словами последовали не менее решительные действия. Уже 27 октября были закрыты многие оппозиционные газеты, продолжались аресты открытых противников большевизма. А 29 октября в столице было введено военное положение и комендантский час.

Все эти обстоятельства не только не способствовали поискам компромисса между социалистическими партиями и группами, но сводили шансы такового к минимуму. А противники большевиков ошибочно переоценивали свои силы и возлагали надежды на свержение нового режима силой, а не на возможность переговоров и коалиции с ним.