Опрокинутый мир. Тайны прошлого – загадки грядущего. Что скрывают архивы Спецотдела НКВД, Аненербе и Верховного командования Вермахта - Леонид Ивашов

В 1929 году по указанию Сталина под видом проведения научной конференции органы госбезопасности собрали всех известных астрологов, ясновидцев и предсказателей, погрузили в товарный вагон и увезли в неизвестном направлении.

Совершенно очевидно, что политика Сталина была направлена не на уничтожение коренных наций с их религиозными традициями и цивилизационными кодами, но это был бой с силами тьмы, с сатанистами и мракобесами, имевшими целью уничтожение России. Политика Сталина оказалась поистине блестящей и имела свои результаты. Что говорить, ведь уже в двадцатые годы в решениях, принимаемых генсеком, просматривается явная тенденция к противостоянию антихристианской политике троцкистов, которые к тому времени разошлись, прямо скажем, не на шутку.

«К тебе — обольщенный, несчастный русский народ, сердце мое горит жалостью до смерти, — писал в 1918 году Святейший Патриарх Тихон. — Оскудеша очи мои в слезах, смутися сердце мое (Плач 2:11) при виде твоих тяжких страданий, в предчувствии еще больших скорбей.»^[61] Увы! — эти горькие слова вещего старца стали для судеб России пророческими. Первые десятилетия советской власти оказались временем широкомасштабного антирусского геноцида. Страну захлестнула волна террора против коренного населения и в особенности против священнослужителей. Судебные процессы, касающиеся священства были проведены в Москве (дважды), Смоленске, Петрограде, Казани, Астрахани, Царицыне и других городах. Только в 1922 году было проведено более 250 судебных процессов, в 1923 году больше 300, за два года осуждено 10 тысяч человек, из которых каждый пятый приговорен к расстрелу. От ста тысяч дореволюционных священников уже к 1919 году осталось всего сорок тысяч. Страна непрерывно находилась в этом жутком состоянии антиправославного террора. Как только в очередной раз выяснялось, что Россия быстро, несмотря ни на что, залечивает раны братоубийства, репрессий и голода, вовсе не собираясь отрекаться от веры предков и своей великой судьбы, сионская клика вновь и вновь — расчетливо, цинично и беспощадно — ввергала народ в очередную кровавую мясорубку — будь то «коллективизация», «ежовщина» или «безбожная пятилетка». Все это сопровождалось безудержным шабашем русоненавистничества, безраздельно царившего в кремлевских верхах и агитационно-пропагандистском аппарате партии.

«Будь проклят патриотизм!» — этот лозунг Троцкого яснее всего определял официальное отношение власти к России. Зиновьев призывал «подсекать головку нашего русского шовинизма», «каленым железом прижечь всюду, где есть хотя бы намек на великодержавный шовинизм…» Бухарин разъяснял соотечественникам: «Мы, в качестве бывшей великодержавной нации должны поставить себя в неравное положение в смысле еще больших уступок национальным течениям» и требовал, поставить русских «в положение более низкое по сравнению с другими»^[62].

«Русь! Сгнила? Умерла? Подохла? Что же! Вечная память тебе», — кликушествовали пролетарские поэты (Александровский), выполняя свой «интернациональный долг».^[63] Напомним читателю для большей наглядности той идеологемы, которую навязывали России сионисты Троцкого, что одним из самых первых памятников Советской власти стал «величественный» монумент Иуде Искариоту, помпезно открытый Троцким в городе Свияжске.

Словом, «проклятьем заклейменная» русофобия преуспевала, выполняла, так сказать, пятилетку в два года. Решение ВЦИК и Совета Народных Комиссаров от 1 мая 1919 года исполнялось безотлагательно, с особым упоением — кровожадным, сектантским. Вот текст этого документа: