Кто, если не мы - Николай Лузан

— Лева, мне не до шуток! Я не пацан, и в голове у меня не вата!

— Сема, перестань себя накручивать. Кагэбэшные времена вместе с Союзом закончились, — отмахнулся от его подозрений Фельдман и снисходительно заметил: — Ты находишься в плену ужастиков Голливуда. Гэбэшников давно не боятся, они все патроны расстреляли еще в 37-м году.

— Но тайга-то осталась, — съязвил Калмин.

— Семушка, там место для дураков, а умные давно пилят не лес, а бабки.

— И как, у тебя получается?

— Потом поговорим. А сейчас живо собирайся, старая гвардия ждет своего героя! — поторопил Фельдман.

— Да ладно, Лева, какой там герой… — смутился Калмин и отправился переодеваться.

В тот вечер и на следующий день ему было не до задания Ваилда и не до явки с Консулом, он закрутился в водовороте дружеских встреч и бурных застолий. И только 13 декабря, не без помощи Фельдмана, на его даче состоялась встреча с Консулом. Очередное задание агент ЦРУ воспринял без энтузиазма, и только 30 тысяч долларов сделали его сговорчивым. Он обещал посодействовать продвижению Вельтова в кресло гендиректора института и по возможности стреножить конкурентов.

Выполнив свою миссию, Калмин с нетерпением ждал возвращения Вельтова в Москву. Тот по своим делам находился в Астане, освободился только 15 декабря и сразу же из аэропорта отправился на встречу. Калмин решил не ударить лицом в грязь и заказал отдельный зал в ресторане отеля «Космос». Несмотря на долгий перелет, Вельтов выглядел бодрым и энергичным. Сделка в Казахстане прошла удачно, и первый тост они подняли за ее успешное продолжение, а потом дружно навалились на закуску. Утолив чувство голода, Калмин обратился к главной теме — встрече Вельтова с министром Сердюковым.

— Да, поговорили но накоротке, он постоянно занят, — посетовал Вельтов.

— Занят? Времени у него нет? А когда-то он нам табуретки под задницу подставлял, — желчно заметил Калмин.

— Сэм, ты не прав! Такие вопросы, как наш, влет не решаются. Главное — он взял мой проект реформирования и обещал отдать своим клеркам на проработку.

— Ага, они проработают. Зажрался сволочь, добра не помнит! — отрезал Калмин и дал волю своим чувствам. — Кто он такой? Тоже мне министр нашелся. Ему самое место — в своей задрыпанной станице семечками торговать и арбузы на бахче тырить! Да если бы не мы, то Барсук давно бы закатал его в асфальт вместе с табуретками.

— Сэм, сбавь обороты и перестань гнать волну! Дослушай до конца! — пытался утихомирить его Вельтов.

— Че слушать, ты че, соловей? Из-за него мы пролетаем как фанера над Парижем. Такие бабосы просрали.

— Ничего не просрали, и перестань катить на Толика. У него на год вперед все расписано.

— Че-о?! Кто он такой?! Да я…

Вельтов потерял терпение и рявкнул:

— Хорош, Сэм! Толик — не наперсточник и не пацан на побегушках у Ваилда, а министр обороны. Он чаще видит Путина, чем ты свою рожу в зеркале.

— Чт-о?! Да, я могу.

— Стоп, Сэм! Мы говорим по теме или дальше будем собачиться? — перебил его Вельтов.

— Ладно, так че он сказал? — сбавил тон Калмин.

— А то. Мы договорились: я готовлю дополнительные предложение по реформе вузовской науки Минобороны и отдаю ему. Он передаст их на изучение своим бабам. Этой, как ее, ну с лошадиной фамилией. — пытался вспомнить Вельтов.

— С лошадиной? Кто такая?

— Погоди, погоди, сейчас вспомню. А-а, Приезжева! Так вот, после того как она помусолит мои предложения, я снова встречаюсь с Толиком, и мы проговариваем дорожную карту реформы.

— Так это же совсем другое дело! — оживился Калмин, довольно потер руки и, разлив водку по рюмкам, предложил выпить.

К нему снова вернулось хорошее расположение духа. Очередной тост за добрые и славные времена навеял на него ностальгические чувства. Он вспомнил, как был сделан из воздуха первый миллион, а позже, в 1993 году, родилась гениально простая схема, позволившая обратить стратегический металл титан в обыкновенную лопату, а потом без помех обойти все таможенные барьеры и вывезти десятки тон в Эстонию.

Лирическому настроению поддался и Вельтов. Предметом его особой гордости было и оставалось их первое и самое удачном детище — совместная российско-американская компания «ФАМЭК». С нее начался путь в большой бизнес, и она сделала им имя в России и США. Всего за пару лет компания превратилась из задрыпанной конторы «Рога и копыта» в мощный холдинг с многомиллионным оборотом. В числе ее партнеров были не только мэрия, Управление федеральной налоговой службы по городу Санкт-Петербургу, но и Генеральный штаб Российской армии. Железная хватка, умение произвести впечатление и конечно же безотказное средство — деньги и связи — открывали Вельтову и Калмину двери в самые высокие служебные кабинеты.

В 2002 году «ФАМЭК» с большой помпой и размахом отметил свой десятилетний юбилей. В числе почетных гостей оказалось немало партийных бонз и высокопоставленных чиновников из правительства Санкт-Петербурга. К ним присоединился будущий министр обороны Анатолий Сердюков. От имени коллектива управления налоговиков он поблагодарил руководство холдинга за большой вклад в дело автоматизации и технического оснащения Службы.

Дополнительный имидж «ФАМЭК» придали и не остались в стороне от этого эпохального события партнеры из США. Они занимали места за центральным банкетным столом рядом с Вельтовым и Калминым. И хотя от них за версту несло шпионским и духом международных аферистов, местных вельмож это нисколько не смущало. Названия партнеров «ФАМЭК» — Lehman Brothes, Morgan Stanli, Detense Enterprise Fund — будили у чиновников сладостную мечту о том, что их дети, а возможно, и они сами войдут в клуб избранных. Вельтов с Калминым старательно поддерживали в них это чувство и под гром аплодисментов вручили каждому золотые значки соратника «ФАМЭК».

Единственной обделенной стороной на этом празднике жизни власти и бизнеса оказалась петербургская братва. Ей не досталось не только места за банкетным столом, но и копейки от «жирного бюджетного пирога». Она была дико возмущена таким беспардонным поведением наглых фраеров и решила поставить их на место. Не успели затихнуть праздничные фанфары в банкетном зале «Астории», как криминальная пехота — «торпеды» и «быки» — атаковали «ФАМЭК».

Угрозы по телефону, разбитые стекла офисов и машин не напугали Вельтова и Калмина. Они приняли вызов, но не стали ввязываться в уличные разборки, а пустили в ход свое главное оружие — связи среди силовиков. Война, развернувшаяся не на жизнь, а на бабло, грозила обескровить обе стороны, поняв это, враги пошли на мировую. С того дня для «ФАМЭК» наступили благостные времена — он успешно завоевывал одну позицию за другой не только в Санкт— Петербурге, а и в Москве.

Так продолжалось до тех пор, пока не съехала в сторону старая бандитская крыша — Кумаринская. Новая, пытавшаяся качать свои права, дальше словесной терки не пошла. В Петербурге связи Вельтова среди силовиков и слух о его близости к министру обороны до поры до времени служили надежной охранной грамотой для «ФАМЭК». Иначе дело обстояло в Москве: для местных чиновников и бандитов он являлся чужаком, и их не особенно пугала грозная тень Сердюкова. Подобно стае акул, они только и ждали момента, когда имущество военных академий, институтов и НИИ, находящееся в самых престижных местах столицы, пойдет с молотка.