Падение Османской империи. Первая мировая война на Ближнем Востоке, 1914-1920 - Юджин Роган

К тому моменту, когда Военный совет рассматривал план, русские уже разгромили армию Энвера на Кавказском фронте и больше не нуждались в помощи британцев. Однако перспектива крупной морской победы в Дарданеллах и оккупации османской столицы уже завладела воображением Китченера. Поскольку ситуация на Западном фронте окончательно зашла в тупик, многие считали, что решающая победа на Ближнем Востоке позволит разом выиграть всю войну. Череда поражений османской армии в период с ноября 1914 года по январь 1915 года — в Месопотамии, Адене, Александреттском заливе и Сарыкамыше — убедила многих в Уайтхолле в том, что османы находятся на грани краха и, если союзникам удастся форсировать проливы и взять Стамбул, Османская империя окончательно выйдет из войны.

Хотя главным призом, безусловно, был Стамбул, ничуть не менее важным стратегическим активом были проливы, соединяющие Средиземное и Черное моря. Получив их, Британия и Франция обрели бы возможность перебрасывать войска и вооружение через Черное море, чтобы поддерживать наступление русских на Германию и Австрию с востока. В то же время это открыло бы путь для российского зерна из Черного моря, позволив накормить британских и французских солдат на Западном фронте. Признавая все риски, Китченер успокоил самых скептически настроенных коллег в Военном совете тем, что в случае неудачи корабли могут просто развернуться и уйти обратно в Средиземное море. Привлекательность этой операции усиливалась тем, что она не требовала использования наземных сил.

В надежде на решающую победу, которая сможет приблизить конец войны, Военный совет в тот же день, 13 января, утвердил план адмирала Кардена. Королевскому флоту было приказано «подготовиться к морской экспедиции в феврале, целью которой является обстрел и взятие Галлиполийского полуострова и дальнейший захват Константинополя»^[215].

Приняв решение открыть новый фронт на Ближнем Востоке, британцы немедленно известили об этом своих союзников по Антанте. Черчилль связался со своим французским коллегой и проинформировал его о предстоящей операции в Дарданеллах. Французское правительство полностью поддержало план и пообещало предоставить эскадру для участия в ней под командованием британцев. Девятнадцатого января Черчилль сообщил Великому князю Николаю Николаевичу, что вместо изначально запланированной небольшой «демонстрации силы» Великобритания собирается форсировать Дарданеллы и захватить Стамбул. Черчилль попросил русских о помощи — о том, чтобы они одновременно с британцами и французами напали на османов в Босфорском проливе со стороны Черного моря. Русские пообещали направить свой флот в Босфор, как только союзные корабли войдут в Мраморное море.

Российская империя была кровно заинтересована в том, чтобы помочь союзникам в этой военной кампании. Она давно лелеяла мечту воспользоваться общеевропейским конфликтом для захвата Стамбула и проливов. И вот наконец-то такая возможность представилась. Однако русские были озабочены тем, чтобы какое-либо другое государство — особенно Греция — не опередило их, введя свои войска в Стамбул до того, как они успеют застолбить его за собой. Поэтому, пообещав союзникам поддержать совместное нападение на проливы, они потратили гораздо больше сил не на подготовку к военной операции, а на дипломатическую работу, чтобы быть уверенными, что их притязания на Константинополь будут удовлетворены^[216].

Таким образом, планирование Дарданелльской операции повлекло за собой непредвиденные последствия: союзники начали загодя делить шкуру еще не убитого османского медведя. В преддверии британо-французской атаки на Дарданеллы царское правительство принялось настойчиво добиваться от своих союзников официального признания его притязаний на османскую территорию. Четвертого марта 1915 года министр иностранных дел России Сергей Сазонов написал послам Великобритании и Франции, что Россия хочет прийти с союзниками к «согласию по вопросу Константинополя и проливов» в соответствии с «исконными чаяниями России». Сазонов четко обозначил территории, на которые претендовала Россия: город Стамбул; европейское побережье Босфора, Мраморного моря и Дарданелл и османская Фракия до линии Мидия — Энос (по которой была проложена граница Османской империи после ее поражения в Первой Балканской войне в 1912 году). Это оставляло азиатское побережье проливов и Мраморного моря, а также азиатскую половину Стамбула под властью османов, но обеспечивало России господство над жизненно важными водными путями, связывающими Черное и Средиземное моря.

Поскольку эти дерзкие требования русских не сильно противоречили британским и французским интересам, Лондон и Париж проявили сговорчивость. Двенадцатого марта Великобритания согласилась отдать России то, что она назвала «самым ценным трофеем всей войны», оставив за собой право предъявить свои требования на османскую территорию, когда настанет срок. Франция уже знала, что ей нужно из османских земель: в обмен на признание российских притязаний на Константинополь и проливы она желала получить Сирию (включая Палестину), Александреттский залив и Киликию (прибрежную область вокруг города Адана на юго-востоке Турции). Эти территориальные претензии и взятая Великобританией отсрочка были официально оформлены рядом документов, которыми союзники обменялись между собой в период с 4 марта по 10 апреля 1915 года. Они получили название Англо-франко-русское соглашение (или Константинопольское соглашение) и стали первым из нескольких последующих планов раздела Османской империи — которая не собиралась сдаваться так скоро, как ожидали ее враги^[217].

В конце января и начале февраля британцы и французы сосредоточили свои флоты в Эгейском море неподалеку от пролива. По соглашению с правительством Греции они «арендовали» Мудросскую гавань на спорном острове Лемнос, в 80 км от Дарданелл, чтобы использовать ее как базу. Британцы также заняли мелкие острова Имброс и Тенедос (острова Гёкчеада и Бозджаада в современной Турции), оба в пределах видимости турецкого побережья по обе стороны устья Дарданелл. Поскольку Османская империя никогда не признавала греческих претензий на эти острова, захваченные в ходе Первой Балканской войны, присутствие союзников у входа в Дарданеллы не нарушало греческого нейтралитета (Греция вступила в войну на стороне держав Антанты только в июне 1917 года).

Вскоре военные стратеги признали, что в помощь военно-морским маневрам в Дарданеллах все-таки придется задействовать некоторое количество сухопутных войск. По данным британской разведки, на Галлиполийском полуострове находилось около 40 000 османских солдат. Даже если эти солдаты отступили бы перед лицом массированной военно-морской атаки, британцам и французам необходимо было взять под свой контроль брошенные укрепления вдоль Дарданелл, чтобы обеспечить безопасность пролива для прохода союзных кораблей. Им также требовалась оккупационная армия, чтобы занять Стамбул, когда тот падет. Сложность заключалась в том, чтобы убедить лорда Китченера перебросить часть пехоты с Западного фронта на Восток.