Падение Османской империи. Первая мировая война на Ближнем Востоке, 1914-1920 - Юджин Роган

Еще не оправившись от ран, в апреле 1915 года Аскери вернулся в строй, чтобы возглавить штурм города. В его распоряжении были 4000 солдат регулярной армии и 15 000 ополченцев из арабских племен, с которыми он и выступил в поход. Когда отряд обходил Эль-Курну с запада, его обнаружили британские разведчики и предупредили штаб в Басре о замеченных маневрах. Одиннадцатого апреля британцы заранее перебросили в Шейбу, к западу от Басры, 4600 пехотинцев и 750 кавалеристов, которые заняли хорошо укрепленные позиции и подготовились к встрече Сулеймана Аскери и его войска.

Османы разбили свой лагерь в редкой для этих мест роще к юго-западу от Шейбы. На рассвете 12 апреля они пошли в атаку, а все еще страдавший от ран Аскери наблюдал за боем из своего штаба, скрытого среди деревьев. Передвижная артиллерия открыла огонь по британским позициям, пулеметчики поливали их окопы огнем, тогда как турецкая пехота, волна за волной, шла в атаку, пытаясь прорвать британскую линию обороны. Когда солнце достигло зенита, обе армии обнаружили, что стреляют по миражам, которые в изобилии появлялись в условиях высокой влажности и яркого солнечного света. Хорошо обученные османские солдаты продолжали мужественно сражаться, сохраняя высокую дисциплину, но племенные ополченцы к исходу дня начали постепенно покидать поле боя^[208].

Вера Сулеймана Аскери в бедуинских моджахедов — «воинов Аллаха» — была подорвана на корню. Оказалось, что племена Ирака не чувствовали себя особо обязанными османскому султану и не сильно почитали его даже в роли халифа исламского мира, а также не видели в британцах большой угрозы. Многие арабские правители в регионе Персидского залива, включая шейхов Кувейта, Катара и Бахрейна, напротив, искали британского покровительства, чтобы защититься от власти османов. Поддавшись на посулы Сулеймана Аскери и выступив на стороне османов, бедуины были готовы перебежать на другую сторону, если фортуна начнет благоволить британцам, и чем дольше шел бой, тем меньше племенные ополченцы видели причин погибать на поле боя за османскую идею.

Британцы перешли в наступление на следующий день. В отсутствие аэропланов (битва при Шейбе была одной из последних, которая велась британской армией по старинке, без воздушной разведки) британцы не знали, что происходит на поле боя. Из-за пыли, жары и миражей они не могли видеть панического бегства ополчения, а оставшиеся турки сражались с ожесточенной решимостью. Генерал-майор сэр Чарльз Джон Меллис, британский командующий, уже было принял решение отступать, когда получил сообщение, что его войскам удалось прорвать турецкую линию обороны. «Подобную мучительную неопределенность я не хотел бы пережить когда-либо снова, — позже написал он своей жене. — Мне поступали сообщения о тяжелых потерях с обеих сторон, и я сомневался, возможно ли дальнейшее продвижение. Я бросил в бой своего последнего солдата — но исход сражения по-прежнему оставался совершенно неясен»^[209].

После 72 часов битвы измученные британо-индийские войска не стали преследовать отступающую османскую армию. За три дня боев обе стороны понесли тяжелые потери: у османов были убиты и ранены 1000 человек, у британцев — 1200. Очищая поле после сражения, британские медики воочию увидели, какие страдания война приносит людям. Один врач вспоминал «нескончаемую вереницу возов, на которых лежали убитые и раненые турки, все вперемешку. Это было столь ужасно, что не поддается описанию»^[210].

Хотя британцы позволили противнику уйти с миром, даже во время отступления изнуренные битвой османы не знали передышки. Во время перехода протяженностью 140 км вверх по реке до гарнизона в Хамисии они подвергались налетам местных бедуинских племен. Как подозревали османские офицеры, многие налетчики были теми самыми «добровольцами», которые еще вчера вместе с ними наступали на Басру. Подобное предательство арабских племен сделало для Аскери унижение от понесенного поражения совсем уж невыносимым. По возвращению в Хамисию он собрал офицеров и излил свою ярость, рассказав о бедуинах и их роли в поражении османской армии. Не случилось никакого повторения ливийской войны, когда младотурки сражались бок о бок с арабскими племенами против внешнего врага. Не случилось никакого исламского восстания, которое распространилось бы от освобожденной Басры по всему Персидскому заливу и воспламенило бы Индию. Его мечты о славе рухнули. Сулейман Аскери выхватил пистолет и покончил с собой на глазах своих офицеров.

Поражение при Шейбе стало важнейшим событием на ближневосточном театре военных действий. Османы никогда больше не предпринимали попыток освободить Басру, и британская нефтедобыча на персидском берегу Шатт-эль-Араб была надежно защищена до конца войны. Угроза восстания арабских племен и городов против британо-индийской оккупации в провинции Басра на некоторое время была нейтрализована. Надеждам немцев и османов на то, что решительная победа зажжет пламя священной войны против держав Антанты, был положен конец, как и страхам британцев перед подобным исходом. Поразмыслив, британское командование объявило битву при Шейбе «одним из решающих сражений Первой мировой войны»^[211].

Тяжелые потери и самоубийство командующего серьезно подорвали боевой дух османской армии в Месопотамии. Неудачная попытка Сулеймана Аскери изгнать британцев из Басры сделала Месопотамию лишь еще более уязвимой для дальнейшего захвата. Индийский экспедиционный корпус, не понесший больших потерь и воодушевленный своими победами, воспользовался смятением османов, чтобы продолжить свои завоевания в Ираке. В мае британо-индийские войска дошли до Амары на Тигре и Насирии на Евфрате. Османам пришлось принимать срочные меры, чтобы защитить от вторжения Багдад — задача, которая значительно осложнялась на фоне поражения при Шейбе и хронической нехватки людей (одновременно надо было восстанавливать разгромленную Третью армию на Кавказе).