Смертельная любовь - Ольга Кучкина

Ленты, в которых снималась самая знаменитая блондинка Америки, носили знаковый смысл. «Неприкаянные», «Демон просыпается ночью», «Ниагара», «Некоторые любят погорячее», «Джентльмены предпочитают блондинок»…

«Джентльмены предпочитают блондинок»

Она получала тогда 500 долларов в неделю и утешала себя: «Ну, звезда я или не звезда, не знаю. Но то, что блондинка, – в этом я уверена… Прежде всего, я блондинка, а джентльмены предпочитают блондинок».

Это правда. Джентльмены предпочитают именно их. Оба брата Кеннеди, Джон и Роберт, предпочитали Мэрилин.

Великая Мэрилин ушла из жизни при загадочных обстоятельствах. Последняя картина, героиней которой она должна была стать: «Что-то должно случиться».

Случилось.

Лето 1962-го было наиболее нервным из всех нервных лет, зим, весен и осеней Мэрилин Монро. Она боялась съемочной площадки; не спала; помимо снотворных таблеток употребляла алкоголь; рыдала; звонила по телефону кому могла, моля о помощи или пощаде, чувствуя себя бессильной, одинокой и покинутой.

У нее были для этого основания. Она трижды выходила замуж и трижды разводилась. Ей изменили ее любовники.

О депрессии знали все. Из газет. Депрессия привела к самоубийству.

Официальная версия гласила, что 36-летняя кинозвезда умерла от принятой сверхдозы снотворного.

Исследования журналистов, криминалистов, медиков укрепили версию о насильственной смерти.

Что же случилось в ночь с субботы на воскресенье 5 августа 1962 года в Брентвуд-виллидж, на пятом шоссе «Элен Драйв», в доме 12305?

Телефон в полицейском участке зазвонил в 4.35 утра 5 августа. Дежурный сержант Джек Клеммонс услышал в трубке мужской голос. Человек, представившийся лечащим врачом мисс Монро Хайманом Энгельбергом, заявил, что его прославленная пациентка мертва. Когда сержант явился на место происшествия, в спальне помимо Хаймана Энгельберга и экономки Юнис Мюррей находился также Ральф Гринсон, личный психиатр Мэрилин.

На вопрос полицейского о времени смерти ему ответили, что это произошло 3—4 часа назад. Осмотрев прикрытое простыней обнаженное тело, лежавшее на большой кровати наискосок в красивой позе с раскинутыми крестом руками, Клеммонс, однако, пришел к заключению, что смерть наступила гораздо раньше: между 8 и 9 часами вечера 4 августа.

Впоследствии стало известно, что и доктор был вызван звонком экономки не сразу, а около полуночи. Почему? Кто и что делал в доме погибшей несколько часов? Джеку Клеммонсу показался странным царивший порядок: все было прибрано, миссис Мюррей что-то уносила из дома в машину, хотя в подобных случаях закон не разрешает ничего трогать до полицейской экспертизы.

Среди пятнадцати пузырьков с лекарствами обращал на себя внимание пустой пузырек с этикеткой нембутал .

Предположение присутствовавших о том, что Мэрилин проглотила около пятидесяти капсул, было положено в основу официальной версии.

Между тем сержант знал: когда кто-то съедает лошадиную дозу снотворного, дело кончается вовсе не столь красивой позой, в какой лежала мертвая Мэрилин. Начинаются конвульсии, судороги, сильная рвота, мучительно не хватает воздуха, человек вскакивает, падает, бьет, ломает и крушит все вокруг. Да и как могли пятьдесят капсул попасть в желудок жертвы, если не запить их нельзя, а в комнате не обнаружено ни стакана, ни чашки? Разбили? Вымыли и убрали? Чтобы уничтожить чьи-то отпечатки пальцев?

Подозрения укрепились после выводов специалиста Томаса Ногучи, производившего тщательную аутопсию в течение пяти часов и ничего не нашедшего в желудке покойной: пищеварительный тракт был лишен признаков, возникающих при приеме нембутала, в том числе характерной окраски желтого цвета. Лекарство содержалось только в крови и печени. Стало быть, шприц? Но его не нашли. Правда, имелось некое пятнышко на бедре, свидетельствовавшее об уколе. Могла ли сама Мэрилин его сделать? Эксперты посчитали, что это практически исключено. Значит, кто-то другой? Кому понадобилось убивать гордость Америки?

«Неприкаянные»

Девочка Норма Джин, дочь разбившегося на мотоцикле норвежского авантюриста, носила фамилию матери Глэдис Бейкер. Когда в кино потребовался звучный псевдоним, ей придумали имя Мэрилин Монро.

В начатой и неоконченной книге она описывает, как ее, девятилетнюю, совратил некий мистер Киммель. Биографы утверждали, что она все выдумала. Но разве она выдумала приюты и семьи, куда отдавала малышку Глэдис Бейкер – монтажница с киностудии, то и дело попадавшая в психбольницу? «Я не привыкла быть счастливой. Я выросла не так, как средний американский ребенок: американский ребенок растет потенциально счастливым».

Ее ум считался глупым, а умным – лишь божественное тело. Она вспоминала, как два друга, писатель и режиссер, спорили, сидя в ресторане. «Они выясняли, кто лучше – Боттичелли или да Винчи. Я, открыв глаза, с восторгом слушала, не понимая ни слова. Я даже не знала, о ком они говорят».

Но это она же, бывшая фотомодель, страдавшая заиканием и добившаяся выдающегося успеха в кино, без образования, без высших запросов, как о ней думали, записала: «Я узнала Тургенева и Толстого. Их книги будоражили меня, и я не могла оторваться, пока не дочитывала книгу до конца. Во мне звучали голоса их героев». Это она, когда ее спрашивали о тех, с кем знакома, бросала: с Толстым, Достоевским, Вульфом, Миллером, – выбрав для себя любимых в русской и американской литературе. Ее истинная жизнь открылась бы любящему. Однако ее никто не любил. Как идола – да. Но между идолом и человеком – пропасть.