Мерецков - Николай Великанов

В соседней части, где побывал Мерецков, дела обстояли хуже, там солдаты-пехотинцы нервничали: по показаниям пленных, фашисты собирались применить здесь танки.

Батальоны пехотинцев собрали вместе. Бойцы хмурятся. Многие думают, что сейчас им станут учинять разнос за отступление.

Мерецков вспоминает: «Поглядел я на ребят, посмеялся и начал рассказывать, как воевали мы в Гражданскую войну в Советской России. Рассказываю, а сам посматриваю то на переводчицу, то на бойцов. Мария Александровна переводит очень экспансивно, голос звенит от напряжения, лицо горит. Солдаты в свою очередь реагируют горячо, повскакали на ноги, повторяют ее слова, жестикулируют. Затем посыпались вопросы. Чаще всего спрашивали, приходилось ли Красной армии отступать, а если приходилось, то как мы это переживали и что при этом делали.

Снова начался рассказ. Приходилось, говорю, отступать, порой даже бежать, и нередко, но потом мы всегда восстанавливали боевую дисциплину, переходили в наступление и громили белогвардейцев. Главное, что помогало нам, — это наша политическая сознательность, организованность и опора армии на трудящееся население».

Мерецков потом признался, что относительно союза с трудящимися бойцы поняли все сразу. Насчет политической сознательности пришлось опять обстоятельно разъяснять, в чем она заключается и как толковать ее применительно к испанским делам.

Долго он говорил о дисциплине. Пока Фортус переводит, думал про себя: вот так объясняем в бригаде, где три четверти бойцов — коммунисты и социалисты. Каково будет у анархистов? Но спустя несколько минут обнаружится, впрочем, что солдаты всё и сразу поняли правильно. Просто они хотели подольше послушать посланца Страны Советов.

А вот с темой отступления оказалось сложнее. Мерецков старался напирать на мужское самолюбие: «Куда же отходить дальше? Ведь за окопами сразу начинается Мадрид! Будете отступать по его улицам, над вами девушки станут смеяться из всех окон, со всех балконов». Бойцы опускали головы.

Вообще же беседа прошла хорошо, настроение в батальонах поднялось. На прощание солдаты попросили показать им какую-нибудь кинокартину про Гражданскую войну в СССР. Хенераль руссо Петрович пообещал. Позднее из Советского Союза было прислано несколько фильмов.

Перед уходом комиссар потребовал от солдат дать обещание, что дальнейшего отступления не будет. Батальоны хором поклялись.

Мерецкова назначили советником второго уровня.

Система советского военного советнического аппарата в республиканской Испании состояла из нескольких степеней. Высшую ступень занимал главный военный советник. За период с 1936 по 1939 год на этом посту находились Берзин (1936-1937), Штерн (1937-1938) и Качанов (1938-1939).

Следующая ступень (второй уровень) — советники в различных службах Генерального штаба республиканской армии, в Генеральном военном комиссариате, в штабах ВВС, артиллерии, ВМС, противовоздушной обороны и при военно-медицинской службе. Например, старший советник по артиллерии Н.Н. Воронов (Вольтер), старший советник по авиации Я.В. Смушкевич (Дуглас), главный военно-морской советник республиканского правительства Н.Г. Кузнецов (Николас Лепанто), советник председателя обороны Мадридского фронта Г.И. Кулик (Купер), советник командующего Маневренной армией Арагонского (Восточного) фронта Р.Я. Малиновский (Малино) и другие.

Третий уровень состоял из советников командующих фронтов, командиров дивизий, полков и других воинских единиц. Вот некоторые из них: Д. Г Павлов — старший советник по танкам, псевдоним Павлито; П.И. Батов — советник в бригаде Энрике Анстере, псевдоним Пабло Фриц; С.А. Ваупшасов — старший советник при штабе 14-го партизанского корпуса республиканской армии по разведывательным операциям, псевдоним Альфред; X. Д. Мамсуров — советник отрядов диверсантов-«герильеросов», псевдоним Ксанти. Е. С. Птухин начал воевать в качестве командира истребительной группы, затем старшего советника командующего ВВС Игнасио Идальго де Сиснероса, псевдоним Хосе (Хозе). А.И. Родимцев — советник в 1-й бригаде Листера, псевдонимы Гочисе, Гешос; В.Я. Колпакчи — советник в 13-й интербригаде, Н.П. Гурьев — советник по артиллерии в 11-й интербригаде.

Четвертый, базовый, уровень составляли военные специалисты-добровольцы (летчики, танкисты, моряки и т. д.), непосредственно принимавшие участие в боевых действиях.

Итак, Мерецкова поставили на вторую ступень. Он будет работать непосредственно при Висенте Рохо, начальнике Генерального штаба сил обороны Мадрида. Мерецков с уважением отзывался о Рохо и давал ему довольно высокую оценку. В отличие от своего начальника, председателя хунты^[47] обороны Мадрида генерала Хосе Миаха (Мьяха), тугодума и консерватора, это был умный, знающий и деловой офицер. Он имел более левую, чем Миаха, политическую ориентацию и порой расходился с ним во взглядах. Нередко, внося какие-нибудь серьезные предложения или сообщая важные данные, Рохо избегал докладывать лично Миахе, обращался либо к Мерецкову, либо к Кулику (когда он был советником при генерале Миахе) и просил побыстрее провести решение в жизнь.

В мемуарах «На службе народу» Кирилл Афанасьевич пишет: «… Вечером я приходил к Миахе (в период, когда Мерецков вместо Кулика стал советником генерала. — Н. В.)… Беседовали. После нескольких случаев на фронте, когда рекомендации советника помогли, Миаха, думавший о своей карьере, начал, по-видимому, относиться к моим советам со вниманием… На следующее утро после встречи Миаха созывал у себя в кабинете совещание и выкладывал всё, что было накануне согласовано. Далее слово предоставлялось Рохо, а он, как фактический инициатор ряда предложений, энергично поддерживал председателя хунты. Затем слово предоставляли мне, и я выступал в том же духе. После этого соглашались и другие должностные лица».