США во Второй мировой войне. Мифы и реальность - Жак Р. Пауэлс

Сталин был, несомненно, готов участвовать в диалоге, но в диалоге равных, победителей в войне против нацистской Германия. Даже значительно позже он оставался заинтересованным в таком диалоге, что нашло отражение в его разумном подходе к послевоенным договоренностям о Финляндии и Австрии. Красная армия в установленном порядке вышла из этих стран, не оставляя каких-либо коммунистических режимов.

Не Сталин, а Трумэн в 1945 году (и впоследствии тоже) не выразил заинтересованности в диалоге между равными. С ядерной пистолетом у бедра американский президент не считал, что он должен относиться к «кремлевским парням», у которых не было такого супероружия, как себе равным. «Американские лидеры излучали самодовольство и унижали Россию», – писал Гэбриэл Колко, – [И] они отказались вести какие-либо серьезные переговоры просто потому, что, будучи уверенными в себе хозяевами экономической и военной державы, Соединенные Штаты считали, что они в конечном счете могут в одиночку определять мировой порядок»334.

С советской точки зрения «атомная дипломатия» Америки была ядерным шантажом. Хотя первоначально Сталин действовал сдержанно, в конечном счете он отказался подчиниться этому шантажу, так что Трумэн так и не смог пожать плоды своей ядерной политики. Во-первых, советский лидер вскоре узнал, что уступки в Восточной Европе лишь приведут к эскалации американских требований и что Вашингтон успокоится только на одностороннем и безоговорочном выводе советских войск из таких стран, как Польша и Венгрия, что было, конечно же, неприемлемо. Вопреки общепринятому в эпоху «холодной войны» мнению, переговоры о выводе Красной армии из занятых ею стран, оставляющие капиталистическую социально-экономическую структуру нетронутой, на самом деле были приемлемы для Сталина. Это было четко продемонстрировано на примере Финляндии. Эта страна, которая воевала против СССР на стороне фашистской Германии, не стала советским сателлитом, потому что, как подчеркивает финскоий исследователь Юсси Ханхимяки, была согласована сделка, в результате которой Советский Союз достиг того, чего он хоте, а именно «безопасности для советской северо-западной границы и, в частности, гарантий, что эта страна никогда больше не будет использоваться в качестве базы для нападения на СССР». Что касается американцев, пишет Ханхимяки, они «полагали, что, если они будут слишком агрессивно выдвигать требования в отношении Финляндии, это только приведет к включению Финляндии в ряды стран народной демократии». Случай с Финляндией демонстрирует, что вести бизнес со Сталиным было возможно. Что касается Польши и остальной Восточной Европы, то здесь администрация Трумэна – самоуверенная со своим «ядерным пистолетом» – повела себя слишком агрессивно и не обеспечила советские требования о безопасности, что и привело к включению этих стран в ряды советских сателлитов335. Во-вторых, после того как у советских стратегов было время, чтобы осмыслить уроки Хиросимы и Нагасаки, они, как и некоторые западные военные аналитики, отказались поверить, что война может быть выиграна исключительно в воздухе, даже с помощью атомной бомбы. Сталин и его генералы пришли к выводу, что лучшая защита против ядерной угрозы состоит в том, чтобы Красная армия находилась как можно ближе к американским силам на освобожденных и (или) оккупированных территориях Восточной и Центральной Европы. В этих условиях американским бомбардировщикам придется не только проделать очень долгий путь, прежде чем они могут сбрасывать бомбы на сам СССР, но и в случае нападения на войска Красной армии они неизбежно также поставят под угрозу свои собственные войска. Это означало, что Красная армия приступила к укреплению демаркационной линии между оккупационными зонами западных союзников и самих Советов.

В 1944 и 1945 году Сталин не инициировал почти никаких социальных или политических изменений в странах, которые были освобождены Красной армией, включая Венгрию, Румынию и советскую зону оккупации Германии, и он даже допускал там некоторую антисоветскую и антикоммунистическую деятельность. (В Румынии летом 1945 года, например, антисоветскую агитацию вели король Михаил и другие лидеры, с чем Москва была готова примириться). Все это быстро изменилось под давлением американской ядерной дипломатии. Коммунистические и безоговорочно просоветские режимы были установлены везде, и терпимость к оппозиции прекратилась.

Только в это время, то есть в конце 1945 года, «железный занавес» опустился между Штеттином на Балтийском море и Триестом на Адриатическом море. Это выражение впервые было использовано Черчиллем 5 марта 1946 года во время его выступления в Фултоне, городе в родном штате Трумэна, Миссури. Это было в некотором роде подходящее место, потому что без атомной дипломатии Трумэна Европа, возможно, никогда и не оказалась бы разделенной железным занавесом336.