Решающий момент Ржевской битвы - Александр Ильюшечкин

Танковым бригадам в подготовке к новым боям наряду с полковником Мартыновым добавила проблем и немецкая авиация, довольно точно отбомбившаяся по тыловым рембазам 11-й танковой бригады в районе поселка Приволье. Попаданиями бомб были уничтожены две автомашины, одной из которых по неудачному стечению обстоятельств оказался заправщик ЗИС-5, сгоревший вместе с более чем двумя тоннами поистине драгоценного для танкистов дизельного топлива. Людские потери от этого авианалета составили 9 человек убитыми и 10 ранеными.

Без должного техобслуживания начинали ломаться даже относительно надежные «тридцатьчетверки». Теперь идущие на смертельную схватку с противником танкисты вынуждены были в большей степени думать не о тактике ведения огневого боя, а, уповая на удачу, надеяться на то, что и без того частенько пробуксовывавший главный фрикцион не сгорит при резком маневре, остановив боевую машину прямо в секторе обстрела немецких противотанковых орудий.

Вообще, если рассматривать действия танковых бригад по дням, то на глаза попадается интересная закономерность. Ни в один из дней наступления все три бригады одновременно не «наваливались» на немецкую оборону силами всех имевшихся в наличии боевых машин. Взаимодействие между 11-й и 108-й танковыми бригадами, наступавшими под Фомино, и 112-й танковой бригадой, атаковавшей противника в районе Гореловского и Малиновского, очень сильно напоминает своеобразный маятник: в то время, когда 112-я танковая бригада в конце марта отчаянно атаковала Гореловский, передовые части 108-й танковой бригады еще были на марше к району боевых действий, а 11-я танковая бригада и вовсе находилась в эшелонах на пути к станции Дабужа, разгрузка из которых началась только 28 марта. В начале апреля, когда 11-я и 108-я танковые бригады сосредоточились в ближайшем тылу и готовились к наступлению, 112-я танковая бригада была поставлена в оборону и не поддерживала атаковавших соседей вплоть до 16 апреля, когда те потеряли значительную часть танков, оказались сильно потрепанными в боях и не могли вести существенных наступательных действий. А в последнюю неделю боев танки всех трех бригад, хотя иногда и наступали одновременно, однако должного эффекта это уже не давало — из-за малочисленности боеготовых машин атаки теперь часто проводились силами в 2–7 танков, с наступательным порывом которых противнику удавалось справляться.

Кстати, состояние измотанных частей противника на этот момент также было далеко не замечательным. Донесение штаба 4-й армии о положении дел к 19 апреля на участке 40-го танкового корпуса носит откровенно панический характер:

«Во второй половине дня 19.4 противник не предпринимал наступательных действий на участке 40 ТК.

19 ТД: Уничтожен 1 танк Т-34.

10 МД: Противник упорно держится у южного края высот западнее и северо-западнее Фомино и пытается овладеть гребнем этих высот. На участках обеих высот беспокоящий огонь противника.

Предпринимаемые противником исключительно при поддержке танков атаки, значительно снизившаяся численность частей, большие потери в командном составе, а также все более ощущаемая нехватка боеприпасов, которая в настоящий момент едва ли может быть покрыта в связи с трудностями доставки, — все это дает повод для серьезных опасений. При протяженности фронта 18 км в составе 19 ТД и 10 МД действует 61 рота, из них 28 не имеют командиров. Действуют также подразделения в составе 25 связистов корпуса и дивизионных батальонов связи. Кроме того, для усиления наиболее слабых участков фронта введены в бой штабные роты штаба корпуса и 19 ТД, состоящие из рядовых полевой жандармерии, писарей и шоферов. После того как один батальон пришлось снять с участка фронта севернее г. Киров и перебросить его на участок 10 МД, корпус не располагает больше никакими резервами. В ближайшие дни суверенностью можно ожидать новых атак противника».[47]

Находившиеся на флангах 331-я и 31-я пехотные дивизии, так же как и 10-я моторизованная, были сильно потрепаны и нуждались в отдыхе и пополнении. Дополняют донесения и дневники двух неизвестных немецких солдат, попавшие в руки красноармейцев. Выписка из дневника пехотинца, убитого 4 мая у Гореловского:

«3–5.04 — тяжелые бои с партизанами.

9.04 — перебросили в Полоцк.

15.04 — прибыли в Смоленск, а 16.04 — в Рославлъ.

19.04 — в Юхнове.

22.04 — я на переднем крае. Русские все время наступают.

23.04 — под напором русских вынуждены отойти. Отдыхаю в д. Куземки.

25.04 — снова на переднем крае. Русские все время ведут огонь, кругом убитые и раненые.

27. 04 — положение ужасное, пули и снаряды все время свистят над головой.

1.05 — мои нервы напряжены до предела. Как долго это будет?

3.05 — милая мама, меня назначили в разведку, иду скрепя сердце».

Записи другого солдата вермахта, сдавшегося в апреле в плен красноармейцам у д. Фомино, сводятся к следующему:

«Уже который день мы находимся в траншеях, медленно наполняющихся водой, периодически попадая под огонь противника. Мы — австрийцы и не хотим погибать в войне, затеянной немцами. Отношения с немцами натянутые, они часто нас притесняют. Три дня назад командир моей роты, немец по национальности, заставил меня выйти на открытое пространство и удерживать на плече ствол пулемета, из которого он выпустил несколько лент подряд в сторону русских. С тех пор я почти ничего не слышу правым ухом. Со вчерашнего дня стало немного легче — командир роты, снимая автомат с плеча, случайным выстрелом ранил сам себя».

В то время, когда командиры немецких дивизий докладывали о серьезных потерях и сильной усталости своих солдат, дела в наших частях тоже обстояли нелучшим образом: многие стрелковые дивизии «растаяли» в боях и по численности теперь в лучшем случае были равны стрелковому батальону. Танковые бригады после многодневных боев остались бледными тенями той грозной силы, которой они были в начале наступательных боев. Общую численность и состояние танков в 11-й и 108-й танковых бригадах на 19 апреля можно выразить в виде следующей таблицы, данные для которой взяты из доклада генерал-лейтенанта Болдина от 20 апреля:

Про 112-ю танковую бригаду известно, что к вечеру 21 апреля на ходу в бригаде имелось всего 3 танка, которые использовались теперь в большей степени в качестве кочующих орудий для огневой поддержки пехоты.

Для создания у читателя представления о том, каковы были настроения в штабах армии и Западного стратегического направления накануне вступления в бой последних резервов, вновь приведем отрывки из переговоров Жукова и Болдина, состоявшихся 20 апреля, касающиеся боевых действий и состояния танковых бригад и стрелковых дивизий 50-й армии на обозначенный момент:

«Болдин. Докладываю: