Решающий момент Ржевской битвы - Александр Ильюшечкин

Через несколько дней наши разведчики доложили, что в ближнем тылу противника, неподалеку от поселка Гореловский, ими был обнаружен разбитый Т-34. Это была пропавшая в бою днем 29 марта машина. Никаких данных о судьбе экипажа ни в немецких, ни в наших источниках найти не удается. Можно только предполагать, что если бы немцам удалось обездвижить оказавшуюся в одиночестве «тридцатьчетверку» (перебив траки гусениц или нанеся любое другое неопасное для танкистов повреждение), а ее выживший экипаж захватить в плен, то факт захвата в плен советских танкистов непременно нашел бы отражение в суточном оперативном донесении командования 40-го танкового корпуса как «самоотверженный подвиг солдат вермахта в борьбе с большевистскими стальными монстрами». Скорее всего, отсеченные от своих танкисты до последнего вели огневой бой на оборонительных позициях противника, пока несколько бронебойных снарядов не влетели сквозь броню в боевое отделение танка и не завершили тем самым неравную схватку, уничтожив боевую машину вместе с ее отважным экипажем.

В апреле, когда танки 112-й танковой бригады были отведены от Гореловского, приказ командира 125-го танкового батальона поставил окончательную точку в официальной истории экипажа Олейникова:

«Считать пропавшими без вести экипаж Т-34, находящегося на поле боя 29.03.42 в районе пос. Гореловский:

1. командир роты капитан Олейников Александр Константинович

2. ком. башни (заряжающий. — Прим. авт.) рядовой Кулагин Михаил Петрович

3. механик-водитель старший сержант Мороз Григорий Федорович

4. пулеметчик сержант Никифоров Николай Васильевич

Командир 125-го танкового батальона капитан Солдатов».

Что касается двух бригад из резерва Ставки, то они оказались в распоряжении Болдина гораздо раньше большинства обещанных ему стрелковых частей. К сожалению, единственная железная дорога Сухиничи — Дабужа, по которой к передовой перебрасывались резервы, после восстановления полотна ремонтниками обладала невысокой пропускной способностью (к тому же на станции, эшелоны и сами пути постоянно сыпала бомбы авиация противника), что серьезно замедляло концентрацию сил в ближнем армейском тылу. Первой из них подошла 108-я танковая бригада. Выгрузившиеся в 20-х числах марта из эшелонов на железнодорожной станции Дабужа 63-й и 267-й танковые батальоны бригады к утру 28 марта сосредоточились в лесу западнее поселка Барятино. 29 марта основные силы бригады вышли в район поселка Приволье приблизительно в 4 километрах за позициями советской пехоты.

Последней подошла 11-я танковая бригада. Она прибыла в 50-ю армию 28 марта; в течение суток на станции Дабужа выгрузились три эшелона с бронетехникой, материальной частью и личным составом бригады. Далее части бригады проследовали маршем в направлении к линии фронта и к исходу следующего дня расположились в лесном массиве в долине реки Неручь, в районе д. Победа и Кирсаново-Пятница примерно в 15 километрах от переднего края.

К 30 марта основные силы бригады подтянулись к линии фронта и расположились в лесу в 1,5 км восточнее Чумазово. На опушке леса в километре юго-западнее Сининки за ночь были вырыты блиндажи и оборудован командный пункт бригады. В 21.00 совместно с разведчиками 116-й стрелковой дивизии был выслан взвод разведки для определения толщины снега и предварительной разведки позиций противника на вероятном направлении наступления на поселок Малиновский.

В последующие несколько дней части бригады активных наступательных действий не предпринимали. Можно отметить лишь обстрел 4 апреля минометной батареей 11-го мотострелкового батальона немецких позиций в Яковлевке, в ходе которого по противнику было выпущено 30 мин калибром 82 мм, ложившихся на значительном удалении от целей — стрельбы выявили низкую боевую подготовку минометчиков бригады и их командиров.

На этом месте сделаем оговорку относительно целесообразности сосредоточения мощных танковых сил на незначительном удалении от передовой. Итак, 1 апреля около ста советских танков сосредоточились на дистанции в несколько километров от противника, но из вновь прибывающих стрелковых дивизий в секторе наступления была лишь одна 116-я, ввязавшаяся в бои по штурму поселков Гореловский и Малиновский. А до подхода первых подразделений остальных четырех стрелковых дивизий оставалось больше недели. Сложилась патовая ситуация — началом наступательных действий и концентрацией танков (немецкая наземная и воздушная разведка не могла этого не заметить) и вводом части из них в бой было раскрыто направление удара. В то же время бросать в бой все простаивающие танки вместе с потрепанными стрелковыми дивизиями, начавшими попытки наступления на левом крыле армии, было нецелесообразно из-за недостатка пехоты и слабости всей армейской артиллерийской группировки. Подход танковых резервов раньше пехотных поставил телегу впереди лошади: противник знал о подходе советских танков, это помогло ему определить угрожаемые участки и уплотнить на них систему обороны. Неграмотный порядок подброски резервов, поэтапный и несогласованный ввод их в бой стали ахиллесовой пятой четвертого и последнего штурма вражеской обороны вдоль Варшавского шоссе в ходе начавшейся еще в январе Ржевско-Вяземской стратегической наступательной операции.