История искусства для развития навыков будущего. Девять уроков от Рафаэля, Пикассо, Врубеля и других великих художников - Зарина Асфари

Другая проблема системного характера касается реставрации. Когда реставратор работает с повреждённой временем картиной, на которой частично осыпалась краска, ему недостаточно провести химический анализ и вернуть те пигменты, которые использовал художник в XV или XVIII веке. От реставратора требуется «не восстановить индивидуальные пигменты до первоначального цвета, а нечто намного более сложное и деликатное – сохранить отношения»^[168], то есть баланс внутри системы.

Вопрос отношений важен далеко не только в живописи. Скажем, когда из компании увольняется сотрудник, задача HR-специалиста не ограничивается поиском кандидата, который обладает тем же набором навыков, надо ещё и сохранить отношения внутри коллектива. Если новичок, даже очень талантливый и трудолюбивый, не сойдётся характером с коллегами, отдел в лучшем случае станет менее эффективным, а в худшем – развалится.

Музей: как просвещать системно

Многие системы не только взаимосвязаны, но и входят друг в друга по принципу матрёшки. Пищеварительная система является частью системы, именуемой человеческим организмом, человек – часть системы «семья», семья входит в систему «город», город находится в государстве и так далее. Как пишут Джозеф О'Коннор и Иан Макдермотт, «система – это множество частей, действующих как единое целое. В свою очередь, она может состоять из множества более мелких систем или быть частью более крупной»^[169]. Отличный пример подобного рода взаимосвязей – музей, система, которая включает в себя множество малых систем: произведений живописи, скульптуры, графики и проч.

Некоторые музеи развиваются органически на основе коллекций монархов: Прадо в Мадриде, Эрмитаж в Петербурге, Лувр в Париже, но в этой главе уместнее рассматривать музеи, которые изначально создавались с целью просвещения, ведения научной работы и консервации произведений искусства. Перед создателями каждого такого музея стояла нетривиальная задача: разработать концепцию, сформулировать цели, определить принцип отбора работ для коллекции, организовать пространство, которое лучше всего отвечало бы поставленным целям. Мало собрать картины и скульптуры в одном здании – нужно выстроить отношения между ними и их взаимодействие с пространством, чтобы музей стал цельной системой, а не хранилищем всевозможных произведений искусства. Ведь «система есть сущность, которая в результате взаимодействия её частей может поддерживать своё существование и функционировать как единое целое»^[170]. Курсы и лекции, выставки, каталоги, научные работы, экскурсии, реставрационные мастерские и даже кафе – всё это части системы музея наравне с его коллекцией.

Особенно ярко эту взаимосвязь иллюстрирует, на мой взгляд, самый нетипичный музей изобразительных искусств – Фонд Барнса в Филадельфии. Его основатель Альберт Кумс Барнс, химик и изобретатель^[171], «верил в то, что искусство способно улучшать умы и менять жизни»^[172], а миссию своего фонда видел в том, чтобы «способствовать развитию образования»^[173], знакомя с искусством по авторской методике. В своей книге «Искусство живописи», вышедшей в 1925 году, Барнс писал: «Видеть нужно учиться. Это не так же естественно, как дышать»^[174]. Начав с обучения сотрудников собственной фабрики (Барнс украсил её стены картинами из своей коллекции и занимался с рабочими философией и искусствоведением), Барнс быстро почувствовал потребность расширить масштабы своей деятельности и систематизировать её. В 1922 году он построил в пригороде Филадельфии галерею, которую назвал учебной лабораторией: с одной стороны, такое позиционирование больше соответствовало его цели, с другой – оно развязывало ему руки, давало больше свободы, поскольку нет смысла подходить со стандартной музейной меркой к тому, что музеем не является (или, по крайней мере, не называется).