Фельдмаршал Манштейн. Военные кампании и суд над ним. 1939—1945 - Реджинальд Т. Пэйджет

У меня создалось впечатление, что заявления СД совершенно неправдоподобны. Одиночные отряды по 100 человек на восьми примерно грузовиках рапортовали об уничтожении до 10 тысяч и даже 12 тысяч евреев за два-три дня. Они не могли бы взять больше 20–30 евреев за рейс, поскольку те считали, что их переселяют, и брали с собой в грузовик весь свой скарб. Погрузка, езда по меньшей мере протяженностью в 10 км, разгрузка и обратный путь заняли бы около двух часов. В России зимой дни короткие, а ночных поездок не совершалось. Уничтожение 10 000 евреев потребовало бы не менее трех недель.

На одном примере мы смогли проверить эти цифры. По заявлению СД, за ноябрь в Симферополе было уничтожено 10 000 евреев, а в декабре город был очищен от них. Путем ряда перекрестных проверок мы смогли установить, что казнь евреев в Симферополе происходила только в один день, 16 ноября. В городе стоял только один отряд СД. Место казни находилось в 15 км от города. Количество казненных не превышало трехсот. Среди этих трехсот, вероятно, имелись не только евреи, но и другие личности, задержанные по подозрению в участии в сопротивлении. Симферопольский инцидент получил довольно широкую огласку, потому что был рассказан единственным живым свидетелем, представленным обвинением, австрийским ефрейтором по имени Гаффа, который сообщил, что слышал упоминание об антисемитских акциях в столовой инженерных войск, когда был связным и когда проезжал мимо места симферопольской экзекуции. Как результат, мы получили множество писем и смогли вызвать нескольких свидетелей, которых тогда расквартировали в еврейских семьях и которые рассказывали о действующих синагогах и еврейском рынке, где они покупали иконы и тому подобные старинные вещи – как раз перед самым отъездом Манштейна из Крыма и позднее.

Таким образом выяснилось, что еврейское сообщество продолжало функционировать в Симферополе совершенно открыто, и, хотя до некоторых наших свидетелей доходили слухи о произволе СД по отношению к евреям, со всей очевидностью следует, что еврейское сообщество даже не подозревало о какой-то особой опасности.

Олендорф докладывал, что не только Симферополь, но и весь Крым очищены от евреев. Он явно был тем человеком, который готов сказать все что угодно, лишь бы угодить начальству. Американцы нашли в нем идеального свидетеля.

Никто и никогда не узнает, что произошло на самом деле. Думаю, Олендорф, скорее всего, говорил правду, когда утверждал, что накануне кампании получил лично от Гиммлера приказы на истребление украинских евреев и что приказы были настолько секретными, что о них знали всего несколько офицеров айнзацгрупп. Думаю, что Олендорф взялся за дело с намерением выполнить приказы, но вскоре убедился, что поставленные задачи значительно превосходят возможности его подразделений. К тому же полагаю, что если отдавать приказ на уничтожение евреев было относительно просто с абстрактной точки зрения, то убивать женщин и детей оказалось психологически тяжело на практике. Даже головорезы СД испытывали отвращение к истреблению людей. В Симферополе один эсэсовец сошел с ума и принялся стонать: «Глаза, эти страшные глаза», что потрясло остальных. Примерно тогда же Олендорф, чьи цифры и до этого были значительно завышены, доложил, что его зона ответственности очищена от евреев.

Политика истребления в лагерях смерти предполагала, что у каждого свой участок работы. Но она не действовала в полевых условиях, где отдельному человеку поручалось выполнить всю операцию целиком, от захвата до уничтожения. Человеческие существа оказались недостаточно безжалостными, чтобы справиться с этим. Дьявол нацизма все же не до конца вытравил заложенные в детстве христианские традиции.

К тому времени, как мы покончили с цифрами и указали на повторяющиеся внутренние противоречия рапортов СД, нам удалось отбросить по меньшей мере один ноль от цифры, заявленной СД. Мы также установили, что только треть акций Олендорфа происходила в зоне ответственности фон Манштейна. Невозможно знать даже приблизительную численность убитых евреев, потому что не только сам Олендорф дезинформировал свое руководство, но и командиры отрядов дезинформировали его.

Лично я считаю, что к тому времени в Крыму политика уничтожения евреев уступила место политике безопасности. Евреев больше не убивали без разбора, только потому, что они евреи; уничтожались только те, кто мог принимать участие в движении Сопротивления. Именно поэтому евреи, которых по причине преклонного возраста, болезненности или рода своей деятельности можно было не подозревать в деятельности Сопротивления, продолжали и дальше проживать в городах и, очевидно, в достаточно приемлемых условиях безопасности. Лично я не верю, что в Крыму было уничтожено больше чем 2 или 3 тысячи евреев.^[97] Разумеется, какими бы ни оказались цифры, это все равно остается ужасающим преступлением. Однако тем, кто не состоял в СД, вовсе не обязательно было знать, что в разгар партизанской войны относительно небольшому числу казней подвергались люди, чьи расовые признаки являлись единственными доказательствами их участия в сопротивлении.

Следующий вопрос – что на самом деле было известно армии? Не думаю, что обвинение слишком долго настаивало на том, что армию проинформировали о содержании исходного приказа на уничтожение, полученного СД. Все свидетельства доказывают, что от армии это скрывалось. Мы даже смогли представить документ очень раннего периода, в котором армия обращалась к СД с просьбой, не могли бы те вмешаться, чтобы предотвратить истребление евреев румынами, о чем армия, очевидно, получала рапорты. Позднее, еще до прибытия Манштейна, в армии определенно узнали о некоторых казнях евреев и выразили по этому поводу беспокойство. Римско-католический священник, наблюдавший за казнью (только взрослых мужчин) в Николаеве, пожаловался на этот счет фон Шоберту. Фон Шоберт выразил серьезную озабоченность, но сказал, что СД ему не подвластна, и он ничего не может с этим поделать. Видимо, фон Шоберт все-таки предпринял кое-какие меры, и несколькими днями позже, буквально на следующий день после прибытия Манштейна, начальник штаба Воглер провел беседу с младшими и прикомандированными к штабу офицерами, о содержании которой сохранилась запись, в которой говорилось, что присутствие на казнях евреев позорит честь офицера.

Существует мнение, что движение Сопротивления в украинских городах в значительной степени осуществлялось евреями и что в сознании немцев воинствующий коммунизм в первую очередь ассоциировался с его еврейским руководством, но тем не менее из записи следует (и это доказывается другими фрагментами свидетельств) как то, что армия связывала антисемитскую деятельность с СД, так и то, что она выказывала естественную неодобрительную реакцию на нее. Другими словами, армия скорее предпочла отстраниться от зла, чем искать способы его остановить.

По прибытии Манштейн взял с собой оперативный и разведывательный отделы штаба сначала в Аскания-Нова, а потом в Сарабуз, а ведомство квартирмейстера и контрразведку оставил в тылу, в Николаеве и позднее в Симферополе. Думаю, с течением времени последним отделам многое стало известно. Корюк и тыловым подразделениям было известно еще больше. Коменданты городов в своих рапортах в Корюк докладывали о казнях евреев. Обычно они использовали слово «переселение». Иногда слово «казнены» было зачеркнуто, а сверху написано «переселены». Военной полиции, находившейся в ведении Корюк, неизбежно приходилось тесно сотрудничать с СД, выполнявшей роль гражданской полицейской власти, и время от времени помогать ей в проведении антисемитских акций. С другой стороны, в боевых частях не знали практически ничего. Видеть они ничего не могли, поскольку на линии фронта ничего подобного и не происходило.^[98] Слышали они тоже очень немногое, потому что обсуждать деятельность гестапо или СД в полицейском государстве было попросту опасно. Я разговаривал с десятками солдат-фронтовиков, и все как один уверяли, что, пока находились в России, они понятия не имели о происходившем.^[99]