Солдатский долг. Воспоминания генерала вермахта о войне на западе и востоке Европы - Дитрих фон Хольтиц

Тем временем я все больше и больше убеждался в том, что акты саботажа, поначалу одиночные, становятся частыми и систематическими и что, наконец, они направляются и организовываются из одного центра. Противник проявлял себя все более открыто. На многих второстепенных улицах ночью были возведены баррикады – любимое занятие нескольких поколений парижан. Поскольку полиция больше не выполняла своих обязанностей, осуществлять патрулирование пришлось нашим солдатам. Случалось, что по ним стреляли. Связь между различными опорными пунктами была затруднена.

Несмотря на все эти трудности, ситуация не казалась мне угрожающей. Опорные пункты надежно охранялись и были в достатке снабжены продуктами питания и боеприпасами. Следует сказать, что до самого конца ни один из них не был атакован. Мобильный батальон мог беспрепятственно исполнять свои обязанности. Во время патрулирования экипажи бронеавтомобилей увидели, что баррикады никем не защищаются и что их можно беспрепятственно преодолеть. Бывало, что в бронемашины, проезжавшие по узкой улочке, бросали бутылки с бензином, но ни разу не причинили им вреда. Иногда наши солдаты отважно отвечали на эти нападения. Так, один молодой офицер, командовавший отрядом из нескольких легких танков, который он вел из ремонтной мастерской, стал мишенью для полицейских, охранявших Большой дворец. Он направил свой танк на здание, снес часть стены и, не довольствуясь пленением перепуганных полицейских, пытавшихся бежать, освободил нескольких немецких офицеров, удерживавшихся там в плену.

Таким образом, военная ситуация не вызывала никакого беспокойства. Мои потери были незначительными. Правда, я не мог точно назвать количество машин, которые, проезжая по городу в одиночку или отделившись от своего подразделения, стали за эти дни добычей боевиков Сопротивления. Гораздо бо́льшими были проблемы психологического плана. Всякому, кто хоть немного знаком с историей восстаний, отлично известно, что незначительные инциденты не раз становились началом страшных бунтов. Бывают моменты, когда ничтожного повода оказывается достаточно, чтобы вызвать взрыв ярости возбужденных масс, который исключает всякую способность к здравому размышлению. В таком случае германская армия прибегла бы к мерам законной самозащиты – но куда бы все это привело? Неужели руководители Сопротивления легкомысленно играли с такой опасностью? Солдат, окруженный вооруженными гражданскими лицами, защищается изо всех сил, и законы войны дают ему в этом свободу действий.

19 августа, во время новой встречи с генеральным консулом Нордлингом, я выразил свое разочарование создавшейся ситуацией и свою озабоченность судьбой города. Я попытался узнать степень его влияния на лидеров Сопротивления, обратил внимание консула на растущее возбуждение в наших войсках и вел себя во время беседы сдержанно. Наконец он высказал мысль о том, что, может быть, возможно заключение перемирия. Это предложение соответствовало данному мне поручению: «Территория Большого Парижа должна быть гарантирована от любых проявлений мятежа, подрывных действий или саботажа». Если бы силы Сопротивления взялись за ум, меня бы это только обрадовало. Но я поставил условием разборку баррикад. Я дал ему слово, что наши войска будут избегать любых действий, способствующих росту напряженности. Господин Нордлинг заверил меня в своей готовности сделать все, что в его силах, ради восстановления порядка и спокойствия.

Я настаиваю на том факте, что не вступал ни в какие контакты с противником, что не было заключено никакого официального соглашения о прекращении огня и я не брал на себя никаких обязательств. Кроме того, я не проявил интереса, по крайней мере официально, к изменениям в руководстве мэрии и других органах управления, изменениям, которые французы рассматривали в качестве первого шага к своему освобождению. В общем, я лишь старался установить modus vivendi[79] в русле полученных мною приказов.