Под псевдонимом Ирина - Зоя Воскресенская

28 марта 1945 года крупный шведский банкир, все тот же Маркус Валленберг, обратился в советское посольство к А. М. Коллонтай с официальной просьбой помочь разыскать его пропавшего родственника.

Тем временем молва и ажиотаж вокруг имени Рауля Валленберга продолжали муссироваться зарубежной и отечественной прессой. Одни свидетели видели его заключенным в камере № 142 Лефортовской тюрьмы, другие читали свидетельство о его смерти от инфаркта в тюремной камере 17 июля 1947 года, третьи встречали его где-то в Сибири в 60-е и даже 70-е годы. Однако 18 августа 1947 года замминистра иностранных дел СССР А. Вышинский направил шведскому посланнику в Москве Р. Сульману официальную ноту, в которой говорилось: «В результате тщательной проверки установлено, что Валленберга в Советском Союзе нет и он нам неизвестен».

Однако настойчивость родственников Рауля Валленберга в его розыске и их обращения в официальные правительственные органы СССР привели к тому, что в октябре уже 1989 года в Москву прибыли родственники Рауля Валленберга, которым советской стороной опять-таки якобы были предъявлены найденные в сентябре того же года в архивах КГБ личные документы и вещи Рауля Валленберга: дипломатический паспорт, удостоверение личности, водительские права, записные книжки, американские, венгерские и шведские деньги и портсигар. По поводу портсигара его сестра Нина Лагергрен, урожденная Валленберг, выразила сомнение в его принадлежности брату, поскольку Рауль никогда не курил.

Фантазии, прогнозирование и предположения причин исчезновения Р. Валленберга продолжали извергаться, как водопад, и все с брызгами «якобы». Дело дошло до того, что опять же в иностранной печати появились материалы «историков» и «публицистов», в которых высказывалась мысль, что в похищении Валленберга, если оно, конечно, было, замешан и JI. И. Брежнев, поскольку он в годы войны был начальником политотдела 18-й армии, дислокация которой в те годы проходила по северной части Венгрии.

Можно ли всерьез говорить о причинах исчезновения Р. Валленберга, если не фантазировать?! А если фантазировать, то почему нельзя предположить, что Валленберг на третий раз все-таки попал в руки переодетых в советскую форму сотрудников гестаповца Адольфа Эйхмана. И уж во всяком случае его нельзя считать «связником» для Берия, поскольку сам Л. П. Берия был на самом деле казнен не как английский шпион и «враг народа», а как, об этом теперь известно, конкурент, претендент на место первого человека в государстве, перехитрившего его Н. Хрущева.

Что касается самой Зои Ивановны Воскресенской-Рыбкиной, оказавшейся по воле судьбы на самом острие разведывательной работы и в предвоенные и военные годы, то к истории с братьями Валленбергами, о которой она пишет в своей книге, как разведчица она имеет лишь частичное отношение. Из архивных материалов Службы внешней разведки того времени видно, что основную работу по заключению перемирия с Финляндией вела все-таки советская дипломатия в лице Александры Михайловны Коллонтай, а разведка в лице Зои Ивановны лишь помогала ей, в изобилии снабжая справочными и характеризующими, как говорят в разведке, установочными материалами.

А может быть, не только судьба, а и прирожденные качества аналитика и исследователя выдвинули ее на самый гребень событий?! После работы в Китае она в 1932 году возвращается в Москву и некоторое время находится в командировке в Берлине, а в 1935 году уезжает на четыре года в Хельсинки. Перед войной Зоя Ивановна занималась «разведывательным» исследованием вопроса о сроках нападения Германии на Советский Союз. И снова работа на переднем крае разведки. С 1941 по 1944 год она в Швеции.