Империя и воля. Догнать самих себя - Виталий Аверьянов

В своей статье я раскрою пять положений, до которых нынешнее руководство страны пока не доросло. Если допустить, что верховная власть (Путин и Медведев) понимают это, значит, они вынуждены об этом молчать и выжидать. Но то, о чем по какой-то причине молчит политик, позволительно сказать вслух философу.

• Положение первое: построение инновационной России несовместимо с нынешней бюрократией, которую в случае серьезности намерений пришлось бы подвергнуть радикальной ротации.

• Положение второе: инновационный прорыв несовместим так же и с господством крупного бизнеса, на чем строится режим Путина.

• Положение третье: Россия как нация и государство никогда не было локальным, но всегда было цивилизационным субъектом, самостоятельным историко-культурным миром.

• Положение четвертое: Запад и Россия не части единой христианской культуры, а две разные цивилизации. Наши миры идут не по одной дороге неизбежной глобализации, а в разных направлениях.

• Из двух предыдущих следует пятое положение: стремление стать «нормальной страной», стандартным «национальным государством» несовместимо с самой природой России. Миссия России может пребывать в свернутом, спящем состоянии, но история уже подтвердила, что она есть.

Я был бы не просто рад, а счастлив ошибаться относительно намерений российской власти, но несомненно, что путинский план развития России, предъявленный в последний год его правления, так и остается без объяснения целей развития и честного разговора о структуре и правах влияния на процесс заинтересованных сторон (международных субъектов, олигархата, политического класса России, бюрократии, основной массы народа). Вместе с тем, главной идеей финала путинского правления стал вектор на инновационное развитие. Проблема в том, что исходя из условий описанного выше иллюзиона, этой бесконечной «операции прикрытия неизвестно чего», не остается оснований верить, что тема инновационного прорыва не продолжение все той же операции прикрытия. Реального идеологического перелома ни в последних президентских Посланиях, ни в речи на Госсовете нет. Его, как обычно, можно при желании найти между строк, а можно — при противоположном желании — и не найти.

Более того, в разговоре об отсутствующей идеологии страны оба лидера кривят губы: Путин неодобрительно высказывается о «национальной забаве — поиске русской идеи», а Медведев называет дискуссию на эту тему малоэффективной. Презрительное отношение к проблематике «национальной идеи» (а по существу миссии России) органично сочетается с курсом на вытеснение из политического дискурса национально ориентированных сил. При этом недавно Путин сделал забавное признание, говоря своим немецким коллегам о Медведеве: «Он не меньше, в хорошем смысле слова, русский националист, чем я, и нашим партнерам с ним будет работать не проще». Трудно сказать, что следует понимать под словосочетанием «русский националист в хорошем смысле слова», особенно если это высказывание адресовано немцам. Сам Медведев пояснил это в интервью одной из западных газет: речь идет о том, чтобы быть националистами во внешнеполитическом и внешнеэкономическом «треках». Вовне России власть не может позволить себе быть либералом или демократом. Но, таким образом, «хороших националистов» во внутренней политике быть не должно. Сложилась система, близкая к однопартийной — право быть «хорошими националистами» есть лишь у одной партии — «Единой России», которую один из кремлевских администраторов предложил называть «партией нового типа — партией партий».

Представим себе, что сценарий развития возобладает и режим иллюзиона, наконец, сменится, на реальное инвестирование в будущее страны. Ближайшее десятилетие рисуется при таком сценарии как аналог 30-х годов с их индустриальным прорывом, с их решительным очищением государства от саботажа и формированием определенного цивилизационного лица СССР как исторического и геополитического преемника Российской империи.

В такой постановке вопроса есть своя четкая логика. Задачи 30-х годов типологически схожи с теми задачами, которые объективно определяются нынешней ситуацией. Сталин не был графом Дракулой XX века, его режим строился не от репрессий, а от инноваций, не от параноидальной жестокости к оппонентам, а от требований индустриального прорыва, диктующего логику мобилизации всех сил. Репрессии были вызваны во многом необходимостью политической борьбы и выстраивания госаппарата нового типа. Другое дело, можно ли было при Сталине обойтись без превышающих разумную меру издержек ротации элит? Скорее всего, можно было. И тем не менее масштабная ротация элит — это неумолимое требование и нашего времени, без которого невозможно развивать страну.

Противоположный вариант — дальнейшее усугубление иллюзиона: демонстративные мероприятия, которые будут декорировать дальнейшую стагнацию России. В качестве примера можно привести кампанию, связанную с новыми победами российских полярников — экспедицию «Арктика-2007», действительно воспроизводящую сталинский стиль. (Проблема в том, что в 30-е годы СССР не просто совершал показательные полеты и рейды, но занимался полномасштабным освоением Севера, создавал дрейфующие станции, организовал грандиозный Северный морской путь, создал целую инфраструктуру «северной экономики» и военных баз.) Декорирующих элементов, которые позволят создать необходимый информационный эффект, для медведевской России можно при желании придумать десятки.