Династия Виндзоров. Ужасная история английского двора - Наталия Сотникова

Как-то чету Симпсонов пригласила к себе одна из многочисленных приятельниц Уоллис, знакомых ей еще по Вашингтону, виконтесса Тельма Фёрнесс (1904-1970). Тельма была одной из трех дочерей американского дипломата и его жены, наполовину чилийки. Старшая сестра Тельмы состояла в браке с первым секретарем посольства США в Лондоне. Эффектная брюнетка небольшого роста с матовой кожей, Тельма в 17 лет вышла замуж за человека вдвое старше нее, но через три года развелась. Далее она попыталась начать карьеру в кино как актриса и продюсер, но быстро разочаровалась, по пути завязав роман с известным актером Ричардом Беннетом.

Во время поездки в Париж в 1926 году Тельма встретилась с магнатом, владельцем мореходной компании, виконтом Мармадюком Фёрнесом, на 22 года старше нее, и вышла за него замуж. Через три года, невзирая на рождение сына, семья практически распалась. Виконт пустился в разгул, а Тельма стала любовницей принца Уэльского. Чета Фёрнесс нередко приглашала его к себе домой, а весной 1930 года они все вместе отправились на сафари в Кению. По возвращении принц выпросил у своего отца запущенный старинный особняк Форт Бельведер в Большом Виндзорском парке. Эдуард привел его в порядок, добавил бассейн и теннисный корт. На следующие шесть лет особняк стал любимым местом его проживания. Принца иногда навещали герцог и герцогиня Йоркские, чей особняк располагался неподалеку.

После первой встречи у Тельмы чета Симпсонов медленно, но верно становилась частью общества, собиравшегося у принца Эдуарда в особняке Форт Бельведер. Наступил 1933 год, Уоллис уже стукнуло 37 лет. Тельма собралась на три месяца в Америку, где ее сестра-близнец Глория Вандербильд судилась с мужем по поводу опеки над дочерью. Как она потом писала в своих воспоминаниях, Уоллис сказала:

– О, Тельма, малыш будет так одинок без тебя.

– Хорошо, дорогая, присмотри за ним, пока я в отъезде. Проследи, чтобы он не угодил в беду.

Уоллис приложила все старания и вскоре стала любовницей принца. Он же превратился в совершенно одержимого этой новой страстью. Физиологическая сторона этой связи до сих пор вызывает споры историков и специалистов в соответствующей области. Уже упоминалось о том, что беспорядочные сексуальные увлечения принца были следствием отсутствия материнской заботы и ласки в детстве. Одна из его наиболее долговременных любовниц Фреда Дадли Уорд вспоминала: «Он становился рабом каждого, кого любил. Он становился полностью зависимым. В этом состояла его сущность. Он был мазохистом. Ему нравилось быть униженным, попранным. Он даже умолял об этом!»

Страсть к Уоллис действительно полностью подчинила его. Некоторые люди считали, что так любить обычную женщину невозможно и пытались найти разгадку влияния Уоллис. Выше уже упоминалось о ее возможном опыте, почерпнутом в люксус-борделе Шанхая. Некоторые утверждали, что она была не обычной женщиной, а гермафродитом, ссылаясь на весьма специфическую фигуру Уоллис и некоторую мужиковатость ее манер. Во всяком случае эта женщина действительно подчинила Эдуарда себе и оказывала, надо признать, на него чрезвычайно положительное влияние, смягчая его резкие выходки, заставляя соблюдать манеры и проявлять большее внимание к чувствам других.

Принц же, в подтверждение своей полной преданности, принялся осыпать ее драгоценностями, причем брал эти броши, серьги и браслеты из наследства, оставленного его бабкой, королевой Александрой, предварительно отдавая их на фирму «Картье» для переделки оправы на более современную. Естественно, об этом донесли королеве Мэри, которая пришла в ужас, что достояние монаршей семьи утекает на сторону. Когда Тельма через три месяца вернулась в Лондон, принц был настолько холоден с ней, что женщина поняла: все кончено. Больше они уже никогда не общались. Как потом Тельма написала в своих мемуарах: «Уоллис в мое отсутствие действительно очень, очень хорошо позаботилась о принце». Она попыталась разжечь ревность охладевшего любовника, отправившись с горя отдыхать с принцем Али-ханом на его роскошной яхте, но Эдуарду новое увлечение Тельмы было глубоко безразлично. В конце апреля 1934 года Уоллис описывает истинное положение вещей своей тетке: