Чингисхан и рождение современного мира - Джек Уэзерфорд

Череда побед, которые монголы одержали над булгарами, русичами, венграми, германцами и поляками, привела к ужасу и почти панике в некоторых странах. Что это за народ? Что им нужно? Матье Пари жалуется, что никто из европейцев не знает их языка: «Ибо до сего дня ни у кого не было доступа к ним, и сами они себя не проявляли, так что никто ничего не ведает об их обычаях и поверьях».

Поскольку других источников информации не было, христианские священники обратились к Библии. Название «татары» казалось им похожим на «Фарсис», чей царь «будет обладать от моря до моря и от реки до концов земли». В книге псалмов также сказано: «падут пред ним жители пустынь, и враги его будут лизать прах, цари Фарсиса и островов поднесут ему дань».

Для священников упоминание принесения даров связало царя Фарсиса с тремя Волхвами, царями востока, которые принесли дары Христу, и они связали этот эпизод с монголами. В 1164 году германские крестоносцы вернулись из крестовых походов и привезли с собой «мощи трех Волхвов». В 1181 германцы начали сооружать прекрасный золоченый реликварий для этих мощей в своем новом соборе в Кельне. Соответственно, эта история была истолкована, как кража священных реликвий. Христиане сочли, что монголы вторглись в Европу, чтобы вернуть прах своих предков. В таком случае, монголы должны были прорубиться через самое сердце Европы, чтобы достичь своей цели в Кельне.

Когда монголы повернули из Венгрии на юг и нанесли удар по Балканам (то есть сошли с прямого пути в Кельн), священники решили, что они, наверное, потерянные колена Израиля, которые не вернулись с остальными из вавилонского пленения. Их отгораживала река, текущая около Персии. Христианские летописцы сообщают, что в 1241 год Господень соответствует 5000 году по еврейскому календарю, и в этот год многие евреи ждали прихода Мессии или возвращения Царя Давида.

Матье Пари изначально был настроен весьма скептически, поскольку монголы не знали иврита и не следовали Закону Моисея. Поскольку лучшего объяснения, тем не менее, не находилось, Пари вскоре сумел установить параллели между временами Моисея и своей эпохой. Этот новый народ был пропавшим племенем из рода Израиля, «ибо во время правления Моисея их непокорные сердца склонили их к неправедным мыслям, и они стали поклоняться чужим богам и свершать незнаемые обряды, а теперь еще более удивительным образом, несут на себе знак отмщения Божьего, и неведомы ни одному другому народу на земле, жизнь их стала как жизнь жестоких и диких зверей».

Исходя из «невообразимой злобы иудейской», христиане обвинили их в том, что они принесли гнев монголов на головы невинных христиан. Пари приводит крайне неправдоподобную информацию о том, что лидеры европейского еврейства «собирались на советы в тайном месте». Там «мудрейшие и влиятельнейшие из них говорили, объясняя, что их «братья из народа Израиля, что были некогда закрыты, теперь вышли из заточения, чтобы подчинить весь мир себе и нам». И сколь долги и тяжелы были прошлые наши страдания, тем больше будет слава, которую обретем». Видимо, мудрец хотел, чтобы иудеи приветствовали монголов «драгоценными дарами и принимали их с величайшей честью: нужны им зерно, и вино, оружие». Затем иудеи собрали «все мечи, кинжалы и доспехи, какие только смогли купить, и чтобы скрыть измену, тайно спрятали их в бочках». Поскольку никаких других объяснений не было, христиане приняли на веру эту историю о «тайном сговоре и бесчестном предательстве иудеев». После чего их предавали сразу в руки палачам, чтобы их либо обрекали на пожизненное заключение, либо убивали их же мечами.

Какими бы абсурдными и безосновательными ни казались такие истории, они вызвали чудовищные и вполне реальные последствия в Европе. Европейцы не могли победить монголов, своих врагов извне, зато они могли справиться с евреями, своими врагами изнутри. То в одном то в другом городе, от Йорка до Рима, неуправляемые толпы христиан громили еврейские кварталы.

Христиане пытались покарать иудеев теми же средствами, которыми, как они слышали, монголы пользовались в своих завоеваниях. Христиане поджигали дома евреев и убивали всех их жителей. Если кому-то из евреев удавалось бежать из своих городов, они скитались с места на место в поисках спасения, но куда бы они ни пришли, почти всюду их ждали те же обвинения и кары. Чтобы четко разделить христианских беженцев и иудейских, Церковь издала эдикт, согласно которому иудеям предписывалось носить определенную одежду и видные знаки на ней.

После уничтожения венгерской армии путь на Вену был открыт. И вот уже несколько недель спустя в округе города стали появляться передовые монгольские отряды. Во время схватки с одним таким отрядом воины Габсбургов захватили монгольского командира, который, к вящему удивлению и ужасу, оказался христианином, более того, это был тридцатилетний грамотный англичанин. Он побывал в Святой Земле и там, кажется, проявил талант к изучению и записи языков.

Согласно одной из версий, если настолько образованный англичанин вынужден был бежать с родины, то, вероятно, он был как-то замешан в истории с принуждением Иоанна Безземельного подписать Великую хартию вольностей в 1215 году. Сбежав из Англии, он был отлучен от Церкви и, в конце концов, оказался на службе у монголов, которые проявляли больше терпимости. Присутствие европейца, да еще и бывшего христианина в рядах монгольской армии со всей очевидностью показало, что монголы люди, а не кровожадные демоны, но перепуганные христиане убили английского изменника прежде, чем они смогли получить от него информацию о таинственной задаче монголов в окрестностях Вены.

Захват того неизвестного англичанина совпал с окончанием продвижения монголов в Европу. Они шли по травянистым степям через Среднюю Азию, Россию, Украину, Польшу и Венгрию, но там где пастбища кончались, монголы остановились. В монгольской армии на каждого воина приходилось по пять коней, поэтому обильные пастбища были им просто необходимы. Их ошеломительное превосходство в скорости, мобильности и внезапности мгновенно исчезало, когда им приходилось прокладывать путь через густые леса, реки, перепаханные поля, окруженные заборами и оградами. Вспаханное крестьянское поле было слишком рыхлым для конских копыт. Там же, где начинались поля, проходила и граница климатической зоны, где сухая степь сменялась влажными прибрежными зонами. А влажность ослабляла точность и силу монгольских луков.

Несмотря на пробные атаки через Дунай, полномасштабное монгольское нашествие на Западную Европу так и не состоялось. 11 декабря 1241 года Удегей умер, как говорят, с перепою. Новости о его смерти достигли монгольской армии, находящейся в четырех тысячах миль от Каракорума, за четыре-шесть недель. Чагатай умер примерно в то же время, так что за четырнадцать лет после смерти Чингисхана все четверо его сыновей умерли. Теперь домой скакали молодые военачальники, внуки Чингисхана, которые были готовы вступить в борьбу за то, кто из них станет следующим Великим Ханом. Борьба между разными ветвями рода продлится еще десять лет — и на это десятилетие мир был освобожден от опасности монгольского нашествия.

В самом начале 1242, года Тигра по Восточному календарю, монголы отступили из Западной Европы обратно на территорию Руси. Европейские города давали сравнительно небогатую добычу, а армии, которые побеждали монголы, были плохо снаряжены. Самые ценные вещи, которые монголы привезли из Европы, были шатры и мебель из лагеря венгерского короля, которыми Батый сам пользовался в своем лагере на Волге. Несмотря на недостаток богатств, монголы нашли там довольно много искусных мастеров, включая рудокопов из Саксонии, писцов и толмачей, а из своих набегов на Балканы они привели несколько французских пленников, как минимум один из которых оказался парижским златокузнецом.