33 рассказа о китайском полицейском поручике Сорокине - Евгений Анташкевич

Сорокин кивнул, он хотел что-то сказать, но все слова у него где-то застряли.

– Ну-ну, голубчик, давайте! Что же вы? Вдохните и выдохните!

Сорокин понимал, что выглядит глупо, но вот только что до него дошло, почему раньше ему казался знакомым этот солдат, который через день стоит у ворот тюрьмы. И он, по совету Иванова, вдохнул, выдохнул, тряхнул головой и рассказал Иванову о том давнем случае в вагоне.

– Вот как! А я-то думаю, почему этот охранник каждый раз, когда вы проходите мимо него, стреляет вам в спину!

Посмотрите в окно!

Сорокин подошёл к окну и увидел Ли Чуньминя, который в сопровождении старшего тюремного надзирателя и того самого солдата шёл к воротам тюрьмы. Вдруг солдат, он замыкал шествие, оглянулся и вскинул винтовку, увидел в окне Михаила Капитоновича, запнулся и стал на ходу мелко-мелко ему кланяться. Иванов стоял рядом и тоже наблюдал эту сцену, и они с Михаилом Капитоновичем расхохотались.

– Вот этого тоже раньше не бывало! – вытирая слёзы, сказал Иванов.

– Почему? – Михаил Капитонович, как и следователь, не мог успокоиться и вздрагивал от смеха.

– Потому что раньше у нас работали только наши…

Он закурил, какое-то время молчал, а Михаилу Капитоновичу не шли в голову рапортички.

Иванов сел за стол.

– Вижу, вам не читается! Филоните! Правильно я понимаю?

Сорокин согласно кивнул, но тут же отрицательно замотал головой: как только в кабинет вошли офицер и этот солдат, его как будто бы сорвало и потащило снова неимоверным потоком – из забытого прошлого объявился прекрасно говорящий по-русски китайский офицер, пожалевший его и не расстрелявший; как дух из воспоминаний материализовался солдат, стрелявший в него и хотевший убить; то ли в косматое дерево, то ли в чёрную птицу, как крикливая чайка, с машущими руками-крыльями, снова обернулся Иванов. Хотя нет, чайки всё-таки белые, и Иванов снова спокойный, вот же он, сидит за столом.

– Ладно! Я вам потом всё объясню, считайте, что вас приняли на службу в городскую полицию, позже я оформлю прошение. А теперь давайте поразмыслим вслух о том, чем мы располагаем на сегодняшний день!

Сорокин почувствовал, что всё его тело стало спокойным: тёплым и тяжелым, и он согласно кивнул.

– А на сегодняшний день мы располагаем вот чем, первое! Можно с уверенностью предположить, что к убийству и ограблению Григорьевой имеет отношение извоз. То есть в городе есть какие-то люди, которые имеют гужевой транспорт, и он ничем не отличается от того, что есть у других извозчиков, кроме этого они, скорее всего, располагают разрешением от городской полиции, может быть поддельным… – Бляха?

Иванова кивнул.

– Кстати, думаю, что у них пролётка…

– Больше места, чтобы мог заскочить третий?..

– Да! Кучер же не может это сделать, сидя на козлах впереди!

– А нет в городе чего-то вроде открытого кеба, когда кучер стоит на запятках и правит сзади?..

– И лупит пассажира вожжами по ушам… Это вы, Михаил, погорячились, где вы видели открытые кебы?

Михаил Капитонович смутился:

– Вы правы, Илья Михайлович, извините!

– Ничего, это нормально, главное, что вы разбудили свою фантазию, это важное качество для сыщика.

– У меня есть другой вопрос, если позволите! – Сорокин заёрзал на стуле, ему очень не хотелось второй раз попадать впросак, но этот вопрос уже давно не выходил из его головы.

– Задавайте, не стесняйтесь!

– Как они могли убить Григорьеву в самом центре города днём?

Иванов откинулся на спинку стула.

– Да, Михаил Капитонович! Это один из ключевых вопросов!

Сорокин очень внимательно смотрел на Иванова, даже подался вперёд. Иванов почесал в затылке и махнул руками так, как будто отряхивался.

– Есть только половина ответа – Григорьева пришла забирать вещи только через сутки, в первой половине дня 2 сентября!

Сорокин удивился.

– Как? Разве не на следующий день? Не 1 сентября?

– Нет! Именно через сутки. Когда Боули съезжала из номера, её оставшиеся вещи были перенесены в камеру хранения гостиницы…

– А кто заказывал извозчика, гостиничный портье?

– Хм! Михаил Капитонович, голубчик, к тому времени сменилось двое портье, тот, который дежурил 31 августа, и тот, который 1 сентября. А когда она, Григорьева, забирала вещи, был уже третий портье. Он сказал, что Григорьева приехала… а вот его показания!

Из показаний портье гостиницы «Модерн», принявшего дежурство в 10.00 2 сентября, следовало, что Екатерина Григорьева пришла забирать вещи отбывшей Элеоноры Боули в 11 часов 30 минут утра, и носильщик перенёс два чемодана и уложил их в пролётку, которая стояла далеко, в тридцати метрах от входа в гостиницу, поскольку был большой наплыв гостей и посетителей и все места у тротуара рядом с гостиницей были заняты. Носильщик не запомнил ни внешности извозчика, ни каких-либо особых примет что пролётки, что лошади, только помнил, что чемоданы он поставил ближе к кучеру, то есть под козлы.

«Вот откуда пролётка!» – подумал Михаил Капитонович. Иванов встал, понюхал папиросу и положил её в коробку.

– А пойдёмте-ка пообедаем, а то по тюрьме сейчас начнут разносить обед, если можно так это назвать, и отобьют у нас всё желание есть!

В харчевне, куда Иванов приводил Сорокина уже не один раз, следователя хорошо знали. Сейчас Михаил Капитонович обратил внимание на то, что ему кланялись не только подносчики, но и некоторые посетители, которые, вероятно, тоже были постоянными гостями этого заведения. Готовили здесь действительно вкусно, но самое удивительное было то, что в зале для гостей почти не пахло кухней, только иногда доносился запах жарившейся прямо в зале говядины или свинины на тяжёлых железных сковородах, которые приносили раскалённые вместе с сырым мясом и соусами. Кроме того, здесь было чисто, поэтому гостей всегда было много, однако Иванову неизменно доставался свободный стол. Как-то он обмолвился: «Меня тут давно знают!» Иванов заказывал на китайском языке, хотя Сорокин уже знал, что все подавальщики, то есть официанты, вполне понимают по-русски.

Сегодня Иванов провёл Михаила Капитоновича в отдельный кабинет и пригласил сесть за стол с большой круглой деревянной столешницей, в центре которой был круг меньшего размера.

– Сколько вы в Харбине? Полтора года? А такого небось не видали! Сейчас начнётся священнодействие, готовьтесь!

И правда, через несколько минут в кабинет стали заходить по одному официанты и ставить блюда, они ставили их на круг, который, оказалось, ещё и вращается.

– Заметьте! – сказал Иванов. – Все блюда приносят по одному, и они не повторяются, вы вращаете круг, выбираете себе то, что нравится, и понемногу накладываете в тарелку. Много не берите, а сразу ешьте и так – до последнего блюда. Когда мы насытимся, остатки нам завернут и предложат с собой. А теперь приступим, и я вам кое-что расскажу. Тем будет четыре! Кстати, лучше будет, если вы сразу начнёте учиться есть палочками. А водку я заказал самую что ни на есть китайскую, называется «Маота́й» – один из самых древних рецептов и крепкая очень, так что будем пить по-китайски, по глоточку.