Книга о самых невообразимых животных. Бестиарий XXI века - Каспар Хендерсон

Другое английское название медоеда – ратель, это слово происходит от названия пчелиных сот на африкаанс.

Современные зоологи подтверждают, что в реальной жизни медоеды могут быть столь же свирепыми, как в самых фантастических россказнях, – и неважно, Индия ли это 2500 лет назад или Ирак в 2007 г. В одной из самых авторитетных книг о животных Восточной Африки (у медоеда ареал обитания обширен, его латинское наименование Mellivora capensis означает «поедатель меда с мыса Доброй Надежды) указывается, что медоед может отгонять даже львов от антилопьих останков. Толстая и свободно висящая вокруг шеи кожа защищает его от укусов других медоедов. Поэтому в битве медоеды иногда кусают семенники соперников, из-за этого те могут умереть от потери крови. Медоеды почти неуязвимы для укусов самых ядовитых змей и почти не чувствует укусов пчел. В любом случае медоед может разогнать целый рой рассерженных пчел с помощью исключительно зловонных выделений из расположенной возле ануса железы. Если вам хотелось бы получить более наглядное представление о медоеде, вы можете найти в Интернете видео The crazy nastyass Honey Badger («Свирепый мерзкий медоед»).

Медоедов защищает от жал пчел и других внешних опасностей густая шерсть, окрас которой варьирует у 16 подвидов этого вида. Некоторые медоеды практически полностью черные, но у большинства черная шерсть только на животе, а остальная – серая или беловатая. Один подвид выглядит так, как будто засунул голову в ведро белой краски, а у другого – красивые белые полосы по бокам. Медоеды обычно живут поодиночке, иногда парами. (Кстати, медоед принадлежит семейству куньих, в которое входят также выдры, ласки, куницы, хорьки и росомахи.)

Свирепый мерзкий медоед

Но какими бы непобедимыми ни были медоеды, они крайне страдают из-за разрушения естественной среды обитания и отстрела: людям не очень-то нравятся разорительные налеты на курятники и на пасеки. И все-таки мне хочется думать, что этот курокрад и озорник – одно из немногих довольно крупных млекопитающих, у которых, несмотря на все сложности, есть неплохие шансы выжить в XXI в., причем без поддержки защитников окружающей среды. Было бы здорово, если бы в дикой природе сохранилось животное, более симпатичное, чем тараканы, крысы и другие супервиды, которые, как предсказывают некоторые ученые, единственные выживут в вырождающейся природе.

Еще один повод восхищаться медоедом – необычные отношения, которые ему удалось установить с медоуказчиком, небольшой птичкой, обитающей в кустарниковой саванне в Восточной Африке. Отношения медоеда и медоуказчика, вероятно, стали моделью и для отношений человека с этой птицей, которые, возможно, важны для нашего становления.

На вид медоуказчик, или Indicator indicator (да, таково его научное название), невзрачен – это небольшая и тусклая птичка. Она любит лакомиться пчелиным воском, но сама слишком мала, чтобы разрушить гнездо, и не любит укусы пчел. Поэтому она нашла способ заставить медоеда или человека делать всю трудную работу за нее (медоед или человек в качестве вознаграждения получают мед). Медоуказчик разработал следующий метод: он садится на ветку рядом со своим потенциальным помощником и несколько раз отчетливо чирикает. Когда ему удается привлечь внимание, он начинает двигаться в сторону пчелиного гнезда, перелетая с ветки на ветку, демонстрируя яркое хвостовое оперение, чтобы за ним легко было следовать, и возвращается назад, если медоед или человек отстают. Долетев до гнезда, медоуказчик издает совсем другой звук и терпеливо ждет, пока его пеший помощник вскроет гнездо и заберет мед, оставив наводчику пчелиный воск.

Медоеды не прочь полакомиться медом, однако, по-видимому, специально они медоуказчиков не выискивают. А вот люди с удовольствием пользуются навыками медоуказчика и научились давать птице знать, где их можно найти. Народ боран на севере Кении и юге Эфиопии использует для этого специальный свист («фуулидо»), слышный более чем за километр. Так частота встреч с медоуказчиком увеличивается вдвое. С помощью птиц людям удается найти гнездо раза в три быстрее, чем без нее: примерно за три часа вместо девяти.

Может быть, мы никогда не узнаем, научились ли люди следовать за медоуказчиком у медоеда или просто наблюдали за птицей, наверное, правильнее было бы сказать, что медоуказчик научил людей. И вряд ли мы выясним, когда именно люди в Восточной Африке (где эта практика встречается сегодня) начали использовать наводки медоуказчика для поиска гнезд. Европейцы узнали об этом способе в XVII в., когда впервые прибыли в этот регион. Но наскальные рисунки доказывают, что метод практиковали как минимум 2000 лет назад. Существуют и некоторые доказательства его гораздо более древнего происхождения – возможно, он возник еще на заре истории современного человека.

Ключ к ответу на этот вопрос, возможно, спрятан в названиях медоеда и медоуказчика у танзанийского народа хадза. Язык хадза – один из древнейших использующихся сегодня, и названия этих двух животных, Kìrìphá-kò и Thìk’ìlí-ko, по-видимому, имеют общую этимологию. Возможно, предки современных хадза первыми описали отношения медоеда и медоуказчика – и первыми начали их копировать.

Это только предположение, но оно вполне разумно. Предки хадза жили на одной и той же территории в течение 50 000 лет, если не дольше (это значительно больше, чем соседние этнические группы: ближайшие родственники хадза – бушмены южной Африки, причем оба эти народа – представители древнейших генетически различимых групп). В течение всего этого времени они занимались охотой и собирательством – им было незнакомо земледелие, они не разводили скот, не строили постоянных жилищ. Зато наверняка можно сказать, что хадза любят мед (примерно 80 % их пищи – растительного происхождения, различные клубни и ягоды, а остальные 20 % – мясо и мед – составляют куда большую, чем 20 %, часть по своему энергетическому вкладу). Так что вполне вероятно, что предки хадза начали сотрудничать с медоуказчиком, как только поняли, что это позволяет сэкономить время.