Битва за Крым - Александр Широкорад

К 15 декабря в Севастополь с Кавказа перебросили 388-ю стрелковую дивизию в составе 733-го, 778-го и 782-го стрелковых полков, 953-го артиллерийского полка, 667-го отдельного зенитного дивизиона, минометного дивизиона, 452-го мотострелковой разведывательной роты (без транспорта), 841-го отдельного батальона связи, 671-го саперного батальона, 486-й химроты, 505-й автороты (без транспорта). Общая численность дивизии составляла 10 817 человек и 30 орудий.

Всего с 23 ноября по 16 декабря Севастополь получил около 21 тысячи человек[121].

Однако 17 декабря Манштейн начал наступление, опередив советское командование. Атака немцев оказалась внезапной как по времени, так и по месту нанесения главного удара.

Бывший комендант второго сектора обороны Севастополя генерал-лейтенант И.А. Ласкин писал: «Из высказываний командарма Петрова в беседах с нами в эти дни можно было заключить, что он ожидал главного удара врага на Ялтинском направлении, как это было в ноябрьском наступлении… Маршал Советского Союза Н.И. Крылов (в те дни начальник штаба Приморской армии) писал, что замысел Манштейна в тот момент нам был неизвестен, хотя о походе к Севастополю крупных сил врага в армии знали точно»[122].

Манштейн же решил наступать к Северной бухте Севастополя. Позже он писал: «Для того чтобы сломить сопротивление крепости, необходимо было в качестве предварительного условия по возможности скорее поставить под свой контроль порт — бухту Северную. Пока крепость имела морские коммуникации, при нынешнем положении дел противник по технической обеспеченности, а быть может, и по численности постоянно сохранял бы превосходство над нами. Поэтому главный удар должен был наноситься с севера или северо-востока в направлении бухты Северной, следовательно, совсем не так, как наносили удар союзники в Крымской войне, когда они имели господство на море. Для нас важен был не город, а порт. Только на севере наша армия могла использовать свою мощную артиллерию для поддержки наступления. Организация же ее боепитания через горы на южном участке при данных возможностях транспорта была нереальна, тем более что прибрежная дорога в любой момент могла быть взята под огонь противником с моря. Если укрепления противника на северном участке и были более сильными и многочисленными, чем на южном, то местность на южном участке — крутые скалистые горы — была чрезвычайно труднодоступной. К тому же дорожная сеть на южном участке была совершенно недостаточной. Чтобы создать ее, нужна была еще длительная работа.

Исходя из этих соображений, командование армии приняло решение наносить главный удар с севера или северо-востока. На юге решено было вести вспомогательное наступление главным образом с целью сковывания и отвлечения сил противника.

На севере должен был наступать 54-й армейский корпус, которому для этой цели были подчинены четыре дивизии (22-я, 132-я, 50-я пехотные дивизии и только подтянутая 24-я пехотная дивизия), а также большая часть тяжелой артиллерии.

Сковывающий удар на юге должен был наносить 30-й армейский корпус, имевший для этого в своем распоряжении кроме 72-й пехотной дивизии также переброшенную от Керчи 170-ю пехотную, дивизию и румынскую горную бригаду. Со стороны Керчи была подтянута также 73-я пехотная дивизия, которая должна была составить резерв войск, наступавших с севера. Таким образом, на Керченском полуострове остался только штаб 42-го корпуса с 46-й пехотной дивизией.

В горах Яйлы действовал штаб румынского горного корпуса с подчиненной ему 4-й горной бригадой, так как здесь с самого начала развернулось сильное, хорошо подготовленное партизанское движение. Партизанские отряды получили большое пополнение за счет рассеянных в горах частей Приморской армии и постоянно угрожали нашим коммуникациям как на дороге на Феодосию, так и на Севастопольском фронте южнее горной гряды.

Таким образом, охрана побережья обеспечивалась, помимо 8-й румынской кавалерийской бригады на восточном берегу, только немногими вновь созданными береговыми батареями да тыловыми подразделениями наших дивизий.

Конечно, если учесть, что советский флот имел господство на море, то этот фактор означал большой риск для командования армии. Но этот риск казался оправданным, если наступление на Севастополь начнется достаточно скоро, раньше, чем противник успеет на Кубани или на Кавказе сформировать новые силы для высадки с моря.

Момент начала наступления имел, следовательно, большое значение. По нашим расчетам, необходимая перегруппировка войск и снабжение артиллерии боеприпасами могли быть закончены к 27 или 28 ноября. На этот срок и было назначено начало наступления.

Но здесь-то нам и помешала русская зима, причем двояким образом, что было особенно плохо. В Крыму начались непрерывные дожди, которые в кратчайший срок вывели из строя все дороги без твердого покрытия. Сеть же дорог с твердым покрытием в Крыму начинается только от Симферополя. С материка к Симферополю ведет только часто встречающаяся в этой стране «проселочная дорога», у которой выровнена лишь проезжая часть и по бокам которой прорыты кюветы. В сухую погоду такие дороги на глинистой почве южной России очень хорошо проходимы. Но в период дождей их пришлось сразу же перекрыть, чтобы они не вышли из строя совсем на долгий срок. Таким образом, с началом дождей армия практически теряла возможность обеспечивать свое снабжение автогужевым транспортом, во всяком случае, на участке от материка до Симферополя. К 17 ноября уже вышло из строя по техническим причинам 50 % нашего транспорта. На материке же, на севере, уже свирепствовал лютый мороз, который вывел из строя четыре паровоза из пяти, имевшихся тогда в нашем распоряжении южнее Днепра. Таким образом, снабжение армии ограничивалось теперь одним-двумя эшелонами ежедневно. Днепр покрывался льдом, но он был еще слишком тонок, навести же мост нельзя было из-за льда. Подготовка к наступлению из-за всего этого затягивалась. Вместо 27 ноября мы смогли начать артиллерийскую подготовку только 17 декабря»[123].

Манштейн планировал окончательно взять Севастополь к 21 декабря, то есть на четвертый день наступления.

17 ноября рано утром немцы после короткой, но сильной артиллерийско-минометной подготовки перешли в наступление по всему фронту главной базы. Главный удар они наносили 22-й, 132-й и 24-й пехотными дивизиями на фронте хутор Мекензия — гора Азис-Оба, имея намерение выйти через село Камышлы и пост Мекензиевы горы к северо-восточной оконечности Северной бухты. Вспомогательный удар наносила 50-я немецкая дивизия в районе деревень Верхний и Нижний Чоргунь с целью прорыва по долине реки Черная к Инкерману.

На участке фронта от берега моря до деревни Камары действовали части 72-й немецкой пехотной дивизии и 1-й румынской горнострелковой бригады. На участке между деревней Верхний Чоргунь и высотой 269,0 действовала 4-я румынская горнострелковая бригада.