История Центральной Европы с древних времен до ХХ века - Оскар Халецки

Еще более опасным для автономии Чехии было создание Фердинандом I центральных органов управления для всех владений Габсбургов. Эти новые органы – Тайный совет и Военный совет – находились, разумеется, в Вене, в то время как Чехия сохранила лишь своих собственных канцлеров в Праге и свои собственные суды.

Еще больше, чем в Венгрии, эти ограничения политических прав были связаны с религиозными проблемами века Реформации. В Чехии гуситское движение было еще живо благодаря «Чешским (Богемским, Моравским) братьям» – хорошо организованной религиозной группе. И в то время как в XV в. антипапское движение в Чехии было также еще и антинемецким, теперь, несмотря на национальные различия, там возникло сочувствие немецкому лютеранству, которое способствовало распространению Реформации в новом королевстве Фердинанда. Так как он вместе со своим братом, императором Карлом V, был главным защитником католичества, в Чехии, как и в Венгрии, дело политической свободы и дело религиозной свободы были тесно связаны друг с другом. Более того, ввиду того, что так называемая Шмалькальденская война против протестантских князей в Германии велась вблизи границ Чехии, она имела там серьезные последствия, так как сословия, симпатизировавшие Шмалькальденскому союзу, выступали против любого участия армии Чехии в войне против этого союза и даже сформировали аналогичный союз в Чехии. Это движение распалось. Немецкие протестанты потерпели поражение в битве при Мюльберге в 1547 г., так что война не дошла до Чехии. Но после своей победы Фердинанд I ухватился за возможность совершить ответные действия, направленные против городов, которые ранее были столь могущественными. Некоторые предводители знати также были наказаны, а «Чешские братья» – изгнаны.

Лишь небольшое их число осталось в Чехии, где они находились под сильным давлением с целью вернуть их в католическую веру. Последние остатки утраквистов присоединились к лютеранам, и «компактаты», которые когда-то примирили это умеренное крыло гуситского движения с Римом, полностью утратили свое значение и в конечном счете были отозваны по просьбе сословий. В Чехии практически не было религиозного преследования при Фердинанде I, а еще меньше – при Максимилиане II, который был признан королем еще при жизни своего отца. Этот второй Габсбург, который правил в Чехии, проявил там, как и в Германии, некоторое сочувствие протестантскому движению и в 1575 г. даже разрешил собранию представителей сословий составить проект совместного признания новых конфессий. Но этот проект никого не удовлетворил, и религиозная ситуация в стране была уже очень напряженной, когда на следующий год Рудольф II стал преемником своего отца и тоже был принят как будущий король еще до его смерти.

Вскоре Рудольф сделал Прагу местом своей постоянной резиденции и благодаря его глубоким интеллектуальным интересам смог бы снова сделать столицу Чехии важным культурным центром, если бы не усиливающаяся душевная болезнь, которая заставила его пренебрегать всеми общественными делами не только в Чехии, но и империи и других владениях Габсбургов. В последовавшем конфликте со своим братом Матвеем Рудольф получил поддержку собрания представителей сословий Чехии, за что ему пришлось заплатить гарантией свободы вероисповедания в «Грамоте Величества» от 1609 г. Но так как два года спустя он был свергнут Матвеем (Матьяшем), то запутанная ситуация в Чехии быстро привела к восстанию, с которого началась Тридцатилетняя война.

Несмотря на все свои проблемы в Венгрии и Чехии, Габсбурги в XVI в. не только были полны решимости удержать обе короны, но и планировали завладеть третьей – короной Польши. Такой успех дал бы этой немецкой династии в добавление к имперской короне власть над всей Центрально-Восточной Европой. Несколько раз это чуть было не случилось. Ожидания Габсбургов основывались на том факте, что последний Ягеллон в Польше и Литве Сигизмунд-Август не имел детей, хотя трижды женился. А так как и его первая, и последняя жены были сестрами Фердинанда I, ситуация была похожа на ту, которая перед Мохачской битвой дала хороший шанс представителю Габсбургов стать наследником старшей ветви той же династии Ягеллонов в Чехии и Венгрии. В Польше Габсбурги тоже пытались создать группу своих сторонников, особенно среди церковных иерархов и аристократов, и их отношения с некоторыми ведущими литовскими магнатами призваны были служить той же цели, хотя альтернатива оставить Великое княжество Литовское русскому царю и заявить права только на Польшу тоже рассматривалась.

Если, несмотря ни на что, австрийские кандидаты провалились на всех трех выборах, которые состоялись после смерти Сигизмунда-Августа в 1572 г., это случилось по двум в равной степени важным причинам. Сам последний Ягеллон испытывал сильную неприязнь к империалистической политике своих родственников Габсбургов и их дипломатическим интригам при своем дворе и противодействовал их планам даже с еще большим дипломатическим талантом, и у него были свои собственные идеи относительно своих возможных преемников. С другой стороны, огромное большинство поляков собиралось отвергнуть любого немецкого кандидата на престол. Это особенно касалось Габсбургов с их тенденцией к абсолютизму, который представлял собой угрозу государственному устройству Польши, полностью развившемуся в эпоху Возрождения и Реформации.