Тайные войны СССР. Советские военспецы в локальных конфликтах XX века - Александр Окороков

Особую актуальность положение с Западным Ирианом приобрело в 1960–1962 годах — период становления объявленной Сукарно концепции направляемой демократии. «Освобождение Западного Ириана» должно было стать импульсом, облегчающим путь к новой политике президента и способствующим ее утверждению. Кроме этого, «общенациональная кампания за освобождение Западного Ириана» позволяла Индонезии заручиться многолетней экономической и военной поддержкой со стороны социалистических государств, а также неприсоединившихся стран Азии и Африки.

Уже в феврале 1960 года в Богоре было подписано второе генеральное соглашение об экономическом и техническом сотрудничестве между СССР и Индонезией. Оно предусматривало значительное расширение экономической помощи со стороны Советского Союза, в том числе предоставление кредита в сумме 250 млн ам. долл. на оплату выполняемых советскими организациями работ и поставок оборудования^[290].

Уточнение объема и сфер сотрудничества было проведено в июле 1960 года в Москве во время визита первого министра Индонезии Джуанды. Тогда же было подписано долгосрочное торговое соглашение. В 1960–1962 годах активизировался обмен делегациями советских и индонезийских государственных, военных и общественных деятелей. Проблема Западного Ириана неизменно фигурировала как на переговорах, так и в совместных заявлениях. Правительство СССР, как и правительства других социалистических стран, выступало в поддержку позиции Индонезии в этом конфликте.

2 января 1961 года в Москву прибыла правительственная делегация Индонезии, в состав которой входили видные военные деятели. В подписанном 6 января совместном коммюнике говорилось, в частности, что «правительство Советского Союза пошло навстречу просьбам Индонезии относительно закупок нового оружия, в котором настоятельно нуждаются вооруженные силы Индонезии»^[291]. В индонезийские вооруженные силы стали поставляться военные вездеходы ГАЗ-69, плавающие танки ПТ-76, военные корабли, артиллерийские системы, разнообразное стрелковое оружие. Значительно возросло и количество советских военных советников и специалистов. В 1962 году их численность составляла 1740 человек. Всего же в Индонезии с 1958-го по 1971 год ив 1981 году побывало 2997 советских военных специалистов (в том числе 15 генералов и адмиралов, 1224 офицера, 1484 человека срочной службы и 274 рабочих и служащих СА и ВМФ).^[292]

Таким образом, в кампании за воссоединение Западного Ириана Индонезия получила со стороны Советского Союза не только политическую поддержку, но и военные средства. Антизападная (антиимпериалистическая) окраска конфликта, в свою очередь, обеспечила республике поддержку многих азиатско-африканских стран. Некоторые из них запретили остановки в своих портах и на аэродромах кораблей и самолетов, перебрасывающих голландские подкрепления на Западный Ириан.

К этому времени уже был избран курс на силовое решение вопроса о спорной территории. 19 декабря 1961 года президент Сукарно заявил, что отдает приказ вооруженным силам находиться в готовности к освобождению Западного Ириана. Обращаясь к народу, президент объявил свой «тройственный приказ», позже получивший название «Трикора» и состоявший из трех пунктов: сорвать создание голландскими колонизаторами в Новой Гвинее марионеточного государства Папуа; водрузить красно-белое знамя на территории Западного Ириана; быть готовыми ко всеобщей мобилизации для защиты независимости и единства.^[293]

Спустя почти месяц, 15 января несколько голландских эсминцев при поддержке авиации совершили нападение на три индонезийских торпедных катера. Был потоплен катер, на котором находился заместитель Главнокомандующего ВМС Индонезии коммодор Сударсо. В ответ на эту провокацию Советское правительство 9 февраля 1962 года выступило с заявлением, в котором подтвердило свою поддержку позиции Индонезии и предупредило об опасности расширения конфликта. В это же время на основании постановления Совета Министров СССР от 26 октября 1961 года в Индонезию были направлены четыре дизельные подводные лодки, с экипажами по 70 человек, с последующей передачей их индонезийской стороне. Ночью 30 октября 1961 года они вышли из Владивостока в Тихий океан и направились в главный порт Индонезии Сурабай. Следует сказать, что с точки зрения навигации район океана, по которому шли лодки, чрезвычайно сложен. Он изобилует островами, слабоизученными течениями и т. д. Плюс капризная и изменчивая погода.

Около японской Окинавы силуэты лодок были замечены с торгового судна. Через полчаса в небе показались американские разведывательные самолеты «Нептун». С того момента они вели подлодки до входа в Макасарский пролив.

Благополучно прибывшие в порт Сарабай лодки (пройдено более 4 тысяч морских миль) были встречены Главным военным советником вице-адмиралом Чернобаем и вскоре приступили к обучению индонезийских моряков и подготовке кораблей для их последующей передачи местной стороне. В середине марта с лодок были торжественно спущены военно-морские флаги СССР и подняты индонезийские. Советские подводники вернулись во Владивосток.

В это время индонезийские вооруженные силы активизировали свои действия по высадке на Западном Ириане десантов, ставших основой партизанских отрядов. В мае 1962 года индонезийская правительственная делегация вновь посетила Москву. В результате переговоров была достигнута договоренность о дополнительных поставках республике вооружения и техники. В опубликованном после возвращения делегации заявлении говорилось, что оружия, приобретенного в результате визита, более чем достаточно, чтобы противостоять Голландии.^[294] В индонезийские ВВС стали поставляться даже новейшие по тем временам самолеты Ту-16, МиГ-19С и МиГ-21. Весной 1962 года для организации переучивания местного персонала на новейшие МиГ-21 в Индонезию была направлена в полном составе (с летчиками и инженерно-техническим составом) эскадрилья 32-го гвардейского Виленского, орденов Ленина и Кутузова 3-й степени истребительного полка, базировавшего до этого в Кубинке.

Здесь стоит заметить, что в отличие, например, от кубинцев индонезийцы не проявляли особо теплых чувств ни к советским военным, ни к построению социализма. По сути, им хотелось всего лишь разделаться с голландцами руками Советской Армии, которую затем тоже предполагалось выгнать. Поэтому к советникам относились со скрытой враждебностью, часто игнорировали их советы. Танки и артиллерийские системы, поставляемые Советским Союзом, подолгу стояли без обслуживающего персонала, ржавели и выходили из строя. По словам Н. Терещенко,^[295] бывшего с 1959-го по 1964 год начальником штаба военных специалистов и советником но артиллерии при командующем сухопутными войсками, советские военные специалисты находились, в основном, в учебных центрах. Самостоятельно перемещаться по городам или населенным пунктам, а также по воинским частям им было запрещено. В войсках они присутствовали только на учениях и стрельбах, и то главным образом на тех, где была задействована советская военная техника. В Сурабане, где базировался индонезийский военно-морской флот, советские специалисты не были обеспечены квартирами, что оговаривалось контрактом, а также помещением для штаба. Создать необходимые для жизни и работы специалистов условия удалось лишь только после того, как на выделенные Москвой средства для них был построен отдельный двухэтажный дом.