Одри Хепберн. Жизнь, рассказанная ею самой. Признания в любви - Одри Хепберн

Я выбрала. Роскошное белое, вышитое черным шелком платье со съемным шлейфом стало визитной карточкой «Сабрины». Наряды, привезенные мной из ателье Юбера, получили «Оскара», правда, вручили его Эдит Хед, которая по контракту числилась костюмером фильма. И хотя Эдит создала всего одно платье для роли, то самое скромное и мрачное, в котором Сабрина появляется на экране в первых кадрах, получая статуэтку, она даже не упомянула об участии Живанши в работе над фильмом. И в титрах Юбера тоже не было.

Конечно, он расстроился, хотя старательно не подавал вида. Зато я всегда и везде старалась напомнить, что изумительные наряды — его рук дело, а когда получила право выбирать себе костюмера в фильмах, настаивала именно на кандидатуре Живанши. Он отказался только в случае съемок «Войны и мира», и был прав, все же фильм костюмированный. И в «Зеленых предместьях» Юбер тоже не участвовал. Правильно сделал, потому что наш с Мелом фильм позорно провалился.

Зато каковы наряды в «Завтраке у Тиффани»! А в «Как украсть миллион»?!

Я носила его одежду, подчеркивая, что это созданный им стиль, созданные им модели. Старалась обязательно побывать на показах новых коллекций, фотографировалась в моделях для рекламы… А Юбер создал для меня духи. Когда в ресторане в январе 1957 года Юбер протянул мне небольшую коробочку, я даже вздрогнула. Что это? Мел тоже напрягся…

Но в коробочке лежал небольшой флакон духов со столь изумительным, просто божественным запахом, что я ахнула:

— Это невозможно!

Живанши улыбнулся:

— Эти духи для тебя, Одри. Мы их так и назовем «L’interdit». Пока они будут только у тебя, если тебе, конечно, нравится. В продажу поступят только в декабре.

Если мне понравится?! Юбер точно знал, как должна пахнуть женщина, носящая его одежду! Духи просто божественны, их запах стал моей визитной карточкой. Даже будучи наряженной в потрепанные юбки и грязную блузку Элизы Дулиттл в «Моей прекрасной леди», я все равно благоухала духами Живанши. Камера ведь не передает запах, никто из зрителей не узнает, что цветочница, подбирающая монеты в пыли булыжной мостовой, в действительности пахнет духами от парижского кутюрье. Правда, Кьюкор ворчал, что запах явно сбивает меня с роли…

Юбер столько для меня сделал!.. Если я и получала несколько раз звание иконы стиля и бывала избрана в Зал славы моды, то это благодаря Юберу Живанши. Конечно, я надевала и работы других кутюрье, например, той же божественной Коко Шанель, но мой стиль — это Живанши, Живанши и еще раз Живанши! Причем он не просто человек, создающий мой образ, он человек, создающий меня саму. Юбер Друг с большой буквы, он всегда поймет и поддержит, что-то посоветует, чем-то поможет.

Когда, будучи замужем за Андреа Дотти, я почти перестала ездить на показы Живанши в Париж, в жизни образовалась такая пустота, заполнить которую не смогли бы все магазины одежды Рима, вместе взятые. И дело не в моде или нарядах, дело в общении с умным, тактичным, гениальным, божественным другом — моим Юбером.

Когда после второй неудачной операции в Америке я поняла, что надо возвращаться в Толошеназ в свой дом, но врачи заявили, что перелет невозможен, Живанши нанял частный самолет и сумел перевезти меня сюда, он прекрасно понимал, что я не смогу быть спокойной нигде. Юбер любит наш «Ла Пасибль» не меньше, чем мы сами. Юбер любит всех моих любимых — моих мальчиков, Роба, он хорошо принимал моих мужей, понимая, что право выбора мужчины всегда за мной.

Юбер друг с той самой минуты, когда я, выбирая наряды для «Сабрины», вошла в его ателье. Эта дружба никогда не подвергалась сомнению, мне достаточно было сказать, что костюмы для фильма будет создавать Живанши, и я дала бы согласие, даже не открыв сценария.

И вдруг…

Честно говоря, это была та самая последняя капля, которая испортила наши с Мелом отношения уже безвозвратно.

Мел и Генри Роджерс, ответственный за мои связи с прессой, решили, что я слишком много рекламирую Живанши, ничего не получая от этого. Даже созданные для меня духи покупаю за свой счет. И такая мысль пришла в голову моему мужу после получения мной гонорара в миллион долларов за роль Элизы Дулиттл в «Моей прекрасной леди»! Мел посоветовал Генри поговорить с братом Юбера Клодом Живанши, который занимался в его фирме финансовыми делами.

Боже, мне до сих пор стыдно перед столько сделавшим для меня Юбером за поведение моего агента и моего мужа! Роджерс поговорил. Клод согласился, мол, я имею право на вознаграждение, они обо всем предварительно договорились. Почти сразу мне позвонил сам Юбер, он ничего не выговаривал, только заверил, что непременно выплатит все, что должен, и готов заключить договор на рекламу своих моделей мной. Я не могла понять, о чем идет речь:

— Юбер, но ведь я и так рекламирую все, что только могу! О каком договоре ты твердишь, о каких выплатах?!

Услышав, в чем дело, я просто разрыдалась. Кажется, Живанши понял, в чем дело, он вкратце объяснил, почему вынужден разговаривать со мной на эту тему. Я лепетала, что ничего об этом не знала, что никого о таком не просила, что вообще не желаю разговаривать на тему денежных отношений между нами, просила оставаться моим другом, и только другом…

Разговор закончился тем, что уже Юбер успокаивал меня и умолял не принимать близко к сердцу такую заботу моего агента:

— Одри, он заботился о твоих интересах, это вполне естественно.

После разговора я тут же написала Роджерсу письмо с просьбой срочно приехать в Бюргеншток. Мел, как обычно, был в разъездах, но мне хотелось поговорить с Генри наедине. Звонить и разговаривать с ним по телефону я не могла, боялась расплакаться от обиды. В мою жизнь не просто грубо вмешивались, но и норовили рассорить с одним из самых больших и верных друзей.

В разговоре с Генри Роджерсом я не удержалась, все же расплакалась:

— Почему вы встали между мной и моим другом? Кто вам позволил говорить о финансовых делах с Живанши?

Он объяснил, что это по распоряжению Мела. Так получалось еще хуже. Мел, сам сильно отдалившийся и живущий своей жизнью, норовил превратить в финансовую сделку и мои хорошие отношения с Юбером! По обоюдному согласию Генри Роджерс со мной больше не работал… Хорошо, что Юбер все понял правильно и о том коммерческом предложении мы никогда не вспоминали. За одно счастье иметь такого друга я готова часами ходить по Парижу, демонстрируя его модели, правда, не сейчас, сейчас я уже мало на что годна, но ведь бывали и лучшие времена!

Что и как бы я ни писала о Юбере Живанши, замечательном, божественном, неповторимом, безумно талантливом, прекрасном человеке, все будет мало. Их с Грегори Пеком можно хвалить от одного Рождества до другого, не переставая, к сожалению, такого времени у меня нет. Потому могу сказать одно: они божественные и еще настоящие друзья! Если ТАМ мне дадут право голоса, я обязательно замолвлю о них словечко, хотя вряд ли дадут, потому что тогда ангелам придется целую вечность слушать то, что я не успеваю сказать (или написать) о прекрасных людях на Земле.