Сидней Рейли. Подлинная история «короля шпионов» - Эндрю Кук

Однако во втором его донесении уже отмечается, что «здесь во всем преобладает нездоровая атмосфера как с точки зрения политической стабильности Кубани, так и в самой Добровольческой армии, находящейся в большой зависимости от местных ресурсов и людских резервов». 5 января Рейли встретился с генералом Пулем, недавно вернувшимся с фронта, и отметил, что их «оценки ситуации практически совпадают».

Эти оценки и легли в основу его следующего донесения:

«…в военном отношении нынешнее положение Добровольческой армии представляется чрезвычайно серьезным; состояние ее боевой техники, снабжение провиантом и вооружением, а также ее технические средства не могут быть охарактеризованы иначе как ужасающие (я цитирую это определение из своей беседы с генералом Пулем); из этого можно заключить, что безотлагательность союзнической помощи сейчас более важна, нежели ее объем».

Для продолжения борьбы, пишет Рейли, необходимы «танки «Уиппет», самолеты-бомбардировщики» и обмундирование. По оценкам Рейли, Красная армия уже к весне 1919 года будет представлять собой внушительную силу численностью более миллиона штыков. Он полагал, однако, что ее разгром будет «сравнительно легкой задачей». Рейли верил в то, что «большевистские армии не выдержат напора регулярных войск», тем более «хорошо экипированных», и считал, что «ситуация окажется роковой как для России, так и для Европы, если эта задача не будет выполнена к следующему лету». Однако, как показал печальный опыт, борьба деникинской армии с большевиками оказалась задачей далеко не из легких.

В своем политическом анализе сложившейся ситуации Рейли утверждает, что реформистские цели «Национального центра» соответствуют конечным целям Деникина. «Хотя в основных направлениях политические воззрения главнокомандующего и его совета совпадают с позицией «Национального центра», необходимо признать, что монархические настроения все еще сильны в некоторых политических кругах, близких к главнокомандующему».

Эти высказывания чрезвычайно характерны для Рейли. Подобно древнегреческому дельфийскому оракулу, он часто делал безоговорочные утверждения и давал характеристики другим людям. В данном случае он назвал генералов Лукомского и Драгомирова «убежденными монархистами», с мнением которых по политическим вопросам Деникин вынужден был считаться.

В заключение своего второго донесения Рейли сделал почти пророческий вывод: «Другого мнения нет: необходима всемирная пропаганда против большевизма как против величайшего зла, угрожающего цивилизации». Испытывая явное «удовлетворение от положительного эффекта» своего второго донесения, Рейли 10 января добился встречи с Деникиным и его непосредственным окружением. На следующий день он сделал запись в своем дневнике, в которой процитировал позицию, высказанную Деникиным на этой встрече:

«Народ считает, что для того, чтобы восстановить мир в России, нужно всего лишь взять Москву. Услышать звон кремлевских колоколов было бы приятно всем, но взятие Москвы не означает спасение всей России. Россию нужно отвоевать всю, а сделать это можно только масштабным продвижением с юга через всю Россию. Мы не сможем это сделать в одиночку. Нам необходима помощь союзников. Только лишь боевой техники и вооружения недостаточно; необходимо, чтобы за нами шли союзнические войска, которые удерживали бы отвоеванные нами территории, оставляли войска в городах, поддерживали порядок в стране и обеспечивали охрану наших коммуникаций».

Обращает на себя внимание то, что Деникин в своей речи использует слово «отвоевывать», а не «освобождать», что уже во многом характеризует его взгляды и дает возможность понять причины его полной неспособности завоевать доверие и поддержку населения.

Трудно сказать, вызвали ли эти слова у Рейли какое-то беспокойство или он остался к ним равнодушен — в его дальнейших дневниковых записях и донесениях это высказывание Деникина более нигде не упоминается. Однако он не мог не заметить всеобщего разочарования людей, отметив, что рабочих «толкает в руки большевиков запрет на деятельность любых профессиональных союзов» и что все слои общества выражают свое возмущение реакционным характером и злоупотреблениями режима казачьего атамана Петра Краснова^[38].

Рейли был, несомненно, прав, полагая, что недавно заключенный союз между Красновым и Деникиным ненадежен и что Краснов не будет признавать авторитет Деникина. Его опасения не заставили себя долго ждать: на одной из встреч, состоявшейся между двумя генералами, Краснов «пришел в ярость» и «вел себя вызывающе». Крича на всех, казачий генерал обвинил командование Добровольческой армии в том, что оно думает «лишь о том, чтобы урвать как можно больше власти». Осуждая деникинское правительство за то, что оно «все еще занимается экспериментами», Краснов поставил им в пример свое собственное руководство, которое было «достаточно хорошо организовано, чтобы решать не только военные, но и хозяйственные вопросы».

Давая личностные характеристики другим людям, Рейли с неодобрением отмечает, что генерал Пуль «волочится» сразу за двумя женщинами. Не совсем понятно, однако, что именно вызвало неодобрение Рейли: сам факт интимной связи генерала или то, что женщины были «ужасными». Рейли полагал, что это производит на всех «очень плохое впечатление».

Приказ Деникина о награждении Рейли орденом Св. Анны 3-й степени

22 января Рейли и Хилл узнали, что Си представил их к Военному кресту за «особые заслуги, оказанные ими во время боевых действий в военное время». В тот вечер Рейли угощал всех шампанским, однако отметил в своем дневнике, что полковник Теренс Кейз отказался пить за его здоровье и вел себя как «последняя скотина и дурак». Кейз и Рейли невзлюбили друг друга с первого же дня знакомства. Дневник Рейли испещрен записями о хамских выходках Кейза Незадолго до того как Рейли получил известие о своем награждении Военным крестом, генерал Деникин приказом от 18 января 1919 года^[39] удостоил его ордена Св. Анны.В отличие от других наград, полученных Рейли, этот орден сохранился и по сей день находится в архиве МИб.