Пандемия. Всемирная история смертельных вирусов - Соня Шах

В 1850-х годах волна агрессии, вызванной холерой, обрушилась на мусульман, в частности паломников, совершающих хадж. Ислам предписывает каждому истинному мусульманину по крайней мере раз в жизни совершить хадж на гору Арафат, расположенную в 12 милях от города Мекка в Саудовской Аравии^{381}. Вместе с набирающей обороты международной торговлей и перевозками росло и число паломников. Если в 1831 году хадж совершили 112 000 человек, то к 1910 году их было уже около 300 000^{382}. Не отставала и холера. В одну из самых страшных эпидемий – в 1865 году – от холеры погибли 15 000 паломников^{383}.

Соответственно, росла и тревога западного высшего общества, что паломники заразят жителей Запада болезнью, которую по-прежнему воспринимали как принадлежность азиатских трущоб, несмотря на ее доказанную тягу к западным городам. На проводившихся с 1851 по 1938 год международных конференциях, в ходе которых в 1903 году была учреждена предшественница ВОЗ – Международная санитарная конвенция, отдельно обсуждали, как оградить западное общество от паломнической заразы. «Мекка – источник опасности для Европы, – утверждал британский врач У. Симпсон. – Непреходящая угроза западному миру». И впрямь, вторило ему другое британское светило, «мерзкое воинство Джаггернаута^[16] с его отрепьями, вшами и коростой с года на год может истребить тысячи самых талантливых и прекрасных представителей нашей эпохи в Вене, Лондоне и Вашингтоне»^{384}. С паломниками из Индии, добавлял третий, беда в том, что «они равнодушны и к жизни, и к смерти», но «их беспечность несет угрозу для жизней, куда более ценных»^{385}. Французы рекомендовали отсечь Ближний Восток совсем, запретив совершающим хадж паломникам передвигаться по морю и вынудив их идти в Мекку с караванами через пустыню^{386}.

В 1890-х подогреваемая холерой ненависть ньюйоркцев обрушилась на иммигрантов из Восточной Европы. В предшествующие годы они потекли в город рекой, поэтому паника в обществе по поводу них как чужаков и как потенциальных разносчиков холеры нарастала. Выдающиеся ньюйоркцы – сами потомки иммигрантов предыдущих волн – требовали закрыть перед ними ворота.

«Запретите дальнейшую иммиграцию в нашу страну, – предлагал мэр Хью Грант президенту Гаррисону в 1892 году, – пока не исчезнет полностью вероятность появления холеры». С ним соглашалась авторитетная пресса. «Учитывая опасность холеры, – говорилось на первой полосе The New York Times, – очевидно, что США полезно было бы отказать в прибежище невежественным венграм и российским евреям. ‹…› Эти личности и без того достаточно опасны, а при нынешних обстоятельствах представляют безоговорочную угрозу здоровью наших граждан… Не стоит забывать, что холера гнездится среди всякого отребья»^{387}.

В 1893 году на фоне растущей истерии по поводу иммигрантов – разносчиков холеры нью-йоркские власти поместили в карантин «Норманнию», гамбургское судно с иммигрантами, несколько пассажиров которого скончались от холеры в пути. Городские власти намеревались устроить изолятор в гостинице на Файер-Айленде, но иммигрантам не удалось даже сойти на берег: собравшаяся на причале вооруженная толпа угрожала сжечь гостиницу. Два дня толпа глумилась над оказавшимися в ловушке пассажирами и не давала покинуть судно. Только после прибытия двух полков национальной гвардии и морского резерва у иммигрантов появилась возможность высадиться наконец на сушу^{388}.

* * *

Распаляемый холерой ожесточенный поиск виноватых хотя и усиливал разрушительное действие патогена на общество в XIX веке, но на количество жертв эпидемии, скорее всего, не особенно влиял. Да, нападения на врачей и иммигрантов уменьшали доступность медицинской помощи, однако, учитывая уровень противохолерных средств того времени – ударные дозы каломели (хлорида ртути), клизмы с табачным дымом, электрошок, закупоривание анального отверстия пчелиным воском, – это скорее повышало, чем снижало шансы больного на выживание. Сейчас все не так, поскольку меры сдерживания болезни стали эффективными, и, когда сегодня медицинские работники сталкиваются с агрессией и саботажем своих действий, число жертв патогена возрастает^{389}.

Во время эпидемии Эболы 2014 года в Западной Африке медицинские работники, пытавшиеся увозить еще заразные трупы, подвергались преследованиям, обману и нападениям. Во втором по величине городе Гвинеи Нзерекоре беспорядки вспыхнули после прибытия санитаров для дезинфекции местного рынка. В Гекеду сельчане, чтобы отвадить медицинских работников, сожгли мост, связывающий деревню с главной дорогой. В другой деревне по соседству толпа набросилась на группу из восьми медиков, политиков и журналистов, которые пытались вести просветительскую работу, рассказывая об Эболе. Два дня спустя их трупы, в том числе три с перерезанным горлом, были обнаружены в выгребной яме сельской начальной школы. «Они нам тут не нужны вовсе, – объяснил корреспондентам The New York Times старейшина, подразумевая медицинских работников. – Это они разносят вирус по деревням»^{390}.