Северный Часовой и другие сюжеты - Борис Акунин

А теперь – фанфары! – мой самый любимый жанр: воспоминания.

Я поздно полюбил этот вид литературы. Должно быть, с того момента, когда у самого появилось, что вспоминать. Или, по крайней мере, когда начал анализировать прожитое. (Впрочем, это у меня началось, кажется, лет с четырнадцати – я уже тогда подумывал, не написать ли мемуары.)

Я не знаю ничего более захватывающего, чем талантливый или честный (а лучше и то, и другое) рассказ о собственной жизни. Если жизнь была богатой событиями – отлично. Если не особенно увлекательной, но рассказчик обладает литературным даром, – тоже годится. Ну а уж когда интересный рассказчик описывает интересную жизнь, то лучше этого нет ничего на свете.

Уложиться в десять названий мне здесь было труднее всего. Все эти книги для меня действительно best of the best. Каждая была открытием. Я их даже расставляю не по рейтингу, а просто по алфавиту.

И завидую тем, кто не читал хотя бы одну книгу из этого списка.

Нина Берберова. «Курсив мой»

Очень умная женщина, нашедшая себя после пятидесяти.

Александр Герцен. «Былое и думы»

Не знаю, кто там кого разбудил, но Герцен меня лет в двадцать – точно.

Владимир Короленко. «История моего современника»

Прозаик так себе, но мемуарист великолепный.

А человек – еще лучше.

Лилиана Лунгина. «Подстрочник»

Вообще-то это видеомемуар. Лучше смотреть, чем читать.

Надежда Мандельштам. «Воспоминания»

Пока не прочитал, стихи Мандельштама не понимал и не любил. Дурак был.

Владимир Набоков. «Другие берега»

Единственная книга, которую у него люблю. Зато сильно.

Юрий Нагибин. «Тьма в конце туннеля»

Не читал ничего честней и безжалостней по отношению к себе.

Бертран Рассел. «Автобиография»

Хочу в старости быть таким же мудрым.

Владислав ХОДАСЕВИЧ. «Некрополь»

Умный. Недобрый. Точный.

Евгений Шварц. «Мемуары»

Ну, этого просто люблю, и всё.

Надо же, только сейчас обратил внимание, что девять из десяти книг – русские. Вероятно, это естественно. Интересно читать не просто о прожитой жизни, а о жизни, связанной с твоей страной. Англичанин затесался сюда потому, что очень уж симпатичный и пишет легко, просто, хоть и философ. В каждом возрасте (а лорд Рассел прожил почти сто лет) его больше всего занимало то, что и должно занимать в данную пору жизни. Не знаю, переведена ли эта длиннющая автобиография на русский целиком. Когда-то в «Иностранке» мы печатали фрагменты. Про Россию, разумеется.