Археология оружия. От бронзового века до эпохи Ренессанса - Эварт Окшотт

Восхождение Карла Великого на франкский престол в 771 г. ознаменовало начало новой эры в искусстве ведения войны так же, как и во всех остальных областях. В начале его правления каждая тевтонская нация обладала собственными боевыми традициями; к концу его все эти народы объединились, основав государство, за исключением разве что англичан и остатков вестготов, живших в Испании. До образования империи эти разрозненные народы мало общались между собой, но после 800 г. все они стремились к одним и тем же политическим целям под властью единого правителя. Единство цели, сформированное во время этого долгого и триумфального правления, навсегда сохранилось в странах Западной Европы. Вне зависимости от национальных различий, начиная с этого времени они развивались по одному стандарту, благодаря чему сформировалось и единство мыслей, верований, искусства, письменности и военного дела, которое является такой заметной и удивительной чертой Средневековья. И конечно же именно этим объясняется тот факт, что Шарлемань заменил грубую и Неэффективную тактику боя и оружие франков на более совершенные изобретения лангобардов. Еще до коронации Карла наблюдалось некоторое движение в сторону усовершенствования методов ведения войны: во времена правления Меровингов франки начали создавать из небольших групп конных телохранителей раннего периода аристократические отряды кавалеристов, закованных в доспехи. Этот процесс ускорился в связи с внезапным появлением сарацин на юге Франции в 725–732 гг. В течение следующих сорока лет произошла серия захватнических войн между сарацинами и лангобардами, а также и северянами-саксами. Как сарацины, так и лангобарды сражались верхом; таким образом, франки, по-видимому, сформировали свою кавалерию в ходе войны с испанскими эмирами и Астульфом Лангобардом, с целью научиться справляться с подобным противником. Безусловно, сражаться против всадников, имея на своей стороне пехоту, было невозможно до того, как англичане начали активно использовать свое национальное оружие – большой лук. До этого времени на полях сражений царили тяжеловооруженные всадники, и с этим приходилось считаться.

Несмотря на требования времени, до времен правления Шарлеманя конные отряды составляли не самую значительную часть франкского войска. Однако Карл Великий вел войны гораздо более широкого масштаба и потому немедленно начал увеличивать количество конных солдат в своих войсках. Его первые военные ордонансы доказывают, насколько король жаждал сохранить внутри страны как можно больше ресурсов для армии. В 779 г. он объявил, что ни один торговец не может экспортировать кольчуги. Этот же приказ повторно появился в 805 г. Таким образом, практически сошла на нет торговля оружием с вендами и аварами. Любому торговцу, которого поймали бы при попытке переправить кольчугу за пределы королевства, грозила конфискация всего имущества, – и это еще одно свидетельство того, что в государстве Карла Великого существовали крупные центры по изготовлению доспехов, продукцию которых жаждали приобрести за его пределами. Иначе специальные указы, запрещающие экспорт, просто не пришлось бы создавать – раз они были, значит, основные источники поступления качественного вооружения для армии находились внутри страны и нуждались в охране. Вряд ли указы так уж сильно повлияли на благополучие оружейников – скорее всего, с тех пор, как король утвердился в своей государственной политике, им в основном приходилось выполнять заказы казны.

В 774 г. Карл Великий покорил ломбардов и немедленно издал свод военного законодательства, который распространял на них франкские правила относительно обязательной воинской повинности и в котором, в частности, определялась пеня за нарушение королевского «запрета» – шестьдесят сольди. За дезертирство перед лицом противника полагалась смертная казнь или, по крайней мере, жизнь и имущество виновного отдавались в распоряжение короля. Интересно отметить, что в Ломбардском капитулярии 786 г. все до единого коренные жители, клявшиеся в послушании королевской власти, описывались как всадники. Это: «Деревенские жители, или люди графов, епископов и аббатов, или обитатели королевских земельных владений или земель, принадлежащих Церкви, все, кто держит феодальное владение или служит вассалом своему лорду, все те, кто пришел в войско с лошадью и оружием, щитом, копьем, мечом и кинжалом».

Таким образом, служба в армии потеряла добровольный характер и стала обязанностью каждого взрослого мужчины. Строго говоря, во время таких широкомасштабных войн, которые вел Шарлемань, это было обусловлено политической необходимостью, но для его народа это было серьезным переворотом в жизни. Отныне каждый должен был уметь обращаться с оружием; в армии новобранцы проходили тренировки и готовились к тому, чтобы стать настоящими воинами. Конечно, до выучки профессионального солдата крестьянину, оторванному от своего поля и впервые столкнувшемуся с армейской муштрой, было далеко; впрочем, во времена, когда каждому грозило если не нападение врага, то разбойники или те же солдаты, отставшие от своих частей и рыщущие в поисках поживы, мало-мальски сражаться умел каждый. Поэтому королю вполне удалось преуспеть в создании дееспособной армии из своих подданных.

Обладание огромным войском из всадников имело в ходе войны огромную ценность для Шарлеманя, особенно когда речь шла об аварах, народе того же корня, что и гунны, * основном состоявшего из потомков уцелевших воинов Аттилы, обосновавшихся в Венгрии. Традиционно это были мастера конного боя; сражаться с ними, имея на вооружении исключительно пехоту, было бы очень неудобно, но король позаботился о том, чтобы было чем встретить противника.

Комментарии Пола Дикона в VII в. и Эйнхарда в VIII в. дают ясное представление о том, как выглядел ломбардский воин; именно их появление в империи франков и то, что они сформировали костяк армии, сделало ломбардов образцом, по которому формировались все рыцари Средневековья.