КГБ. Последний аргумент - Игорь Атаманенко

Валентина Борзых, в оперативных учетах КГБ агент «РАСПУТИНА», оказалась способной ученицей, доказательством чему служили и профессии, которыми она овладела, готовясь участвовать в оперативных мероприятиях по разработке интересующих генерала Козлова лиц, и добытые ею сведения.

Магическая красота и загадочная харизма новоиспеченной агентессы, её умение настроиться на волну собеседника срабатывали безотказно. А манящий шарм «РАСПУТИНОЙ» придавал её отношениям с объектами особую пикантность. Будто невзначай поставленные вопросы подвигали собеседника к пространным пояснениям. Один намек на возможность провести с ней вечер — и у объектов развязывались языки, они делались покладистыми, независимо от их возраста, расы и профессии. «РАСПУТИНОЙ» было свойственно не только гипнотическое обаяние, но и чрезвычайная самоуверенность. Ещё бы — за спиной генерал КГБ!

На этом и зиждилась тактика Козлова, превратившего свою секретную помощницу в не знающую поражений обольстительницу и похитительницу интересующих его сведений.

«РАСПУТИНОЙ» по плечу были амплуа парикмахера, машинистки или манекенщицы. Порой агентесса была журналисткой, ведущей рубрику светской хроники в молодежной газете, иногда — актрисой театра. Иногда впечатляющих результатов она добивалась, выступая в роли массажистки элитной сауны. Там сама обстановка располагала к откровенности — обнажались не только тела, но и души. Получив «санкцию на любовь», «РАСПУТИНА» от легкой пальпации плавно переходила к общему массажу тела, приговаривая: «живот на живот, и всё заживет». Факт общеизвестный: когда красивая женщина раздевается, мужчина рассказывает всё.

В общем, в какой бы ипостаси ни выступала «РАСПУТИНА», генерал Козлов всегда получал добротную информацию. При всём том он считал, что боевое крещение «РАСПУТИНОЙ» состоялось, когда она сыграла ключевую роль в компрометации кадрового сотрудника ЦРУ Чарльза Левена.

...Американец работал в Москве под прикрытием журналиста-международника, представляя интересы американской частной телекомпании, входившей в корпорацию «U.S. Inform». На самом деле Левен выполнял функции связника между зарубежным антисоветским центром и московскими диссидентами. Не гнушался американец и подбором кандидатов на вербовку из числа высокопоставленных чиновников различных министерств всесоюзного значения.

Так, был зафиксирован его подход к начальнику отдела Министерства здравоохранения, который располагал сведениями о всех психиатрических клиниках в СССР, количестве пациентов, находящихся на стационарном и амбулаторном лечении, выделяемых для этого средствах, перспективах развития отрасли и т.д., словом, информацией, составлявшей государственную тайну.

Долго сотрудники Отдельной службы генерала Козлова охотились за ним, однако никак не удавалось подловить его с поличным — чрезвычайно изворотлив был объект. Поэтому операция, другими словами, дело оперативной разработки американца значилось под кодом «ЛОВКАЧ».

Доказательная база вмещалась в нескольких томах, но то были оперативные данные, а в суд представить нечего. Тогда-то и решили подставить «ЛОВКАЧУ» «РАСПУТИНУ», чтобы с её помощью скомпрометировать его и, таким образом, разделаться с ним окончательно.

Вслед за блестяще проведенным мероприятием по компрометации объекта информация о проделках американца была «слита» в СМИ, которые не замедлили раструбить на весь белый свет, что деятельность Левена в СССР несовместима со статусом журналиста. Вслед за этим директору корпорации «U.S. Inform» пришлось самолично решать вопрос о «своём» работнике и о его пребывании в Москве. Получалось, будто советская сторона не имела никакого отношения к убытию из страны Левена — что, собственно, и требовалось Комитету госбезопасности...

Накануне отъезда из Москвы Левен устроил прощальную вечеринку в баре гостиницы «Россия». Перевод магнитофонной записи его пьяных откровений уже через час был доложен генералу Козлову.

«.. .Как только я поселился в гостинице “Украина”, — осипшим от водки голосом начал Левен,—русские девки не давали мне проходу. Они хватали меня за руки, за полы пиджака в вестибюле, в коридорах, везде, где бы я не появлялся... А одна обалденной красоты нимфа, с которой у меня приключился мимолетный роман, та, вообще, открыла на меня охоту, и тогда я узнал, как могут быть коварны москвички!

То, что она со мной сделала, ты, Джон, можешь увидеть только в фильмах ужасов мистера Хичкока...

В общем, так. В гостинице я снимал трёхкомнатный номер “люкс”. Гостиную я превратил в дикторскую, где стояли юпитеры, телекамера, стол, словом, всё, как в настоящей телестудии. Вторая комната была моим рабочим кабинетом, ну, а в третьей я отдыхал...»

«С той самой славянкой?»

«Как ты догадлив, Джон! Конечно, с нею... Моя ошибка состояла в том, что я разрешил ей сделать дубликат ключа от своего номера... Впрочем, ошибка была не только в этом!

Конечно, все мы умны задним умом... Сейчас, после того, что случилось, я бы никогда не приучил её приходить ко мне, когда ей вздумается... Но с другой, бытовой стороны, мне это было удобно. Ну, ты ж знаешь, какая у нас работа. Волка ноги кормят, и я денно и нощно мотался по Москве в поисках тем для репортажей. Спрашивается, когда уж мне было думать о том, чтобы постирать, погладить?! А так, я возвращаюсь — всё выстирано, наглажено, ужин на столе... Валентина была отменной хозяйкой, золотые руки, н-да...