Прибалтика. Почему они не любят Бронзового солдата? - Юрий Емельянов

Внешняя политика Советского правительства исходила прежде всего из необходимости предотвратить совместное нападение стран Запада на СССР. Такая угроза возросла после 7 июня 1933 года, когда в Риме был подписан Пакт о проведении политики сотрудничества и поддержания мира между Англией, Францией, фашистской Италией и гитлеровской Германией. СССР предпринял усилия с целью нормализовать отношения с зарубежными странами, особенно со своими соседями. По инициативе СССР в июле 1933 года состоялось подписание Конвенций об определении агрессии между СССР и представителями Эстонии, Латвии, Литвы и Польши.

В конце 1933 года советское руководство одобрило принципиально новые установки по вопросам внешней политики. 19 декабря было принято решение ЦК ВКП(б) о развертывании борьбы за коллективную безопасность. Выступая 29 декабря 1933 года на заседании ЦИК, нарком иностранных дел СССР М.М. Литвинов заявил о позиции прибалтийских стран: «Эти страны все больше убеждаются в нашем абсолютном миролюбии, доброжелательности к ним и заинтересованности в сохранении ими полной экономической и политической независимости. Но мы не только заинтересованы, но и озабочены этим».

Демонстрируя эту озабоченность, Советское правительство предложило Польше опубликовать совместную декларацию, в которой бы указывалось, что обе страны заявляют о твердой решимости охранять и защищать мир в Европе, условием которого они считают сохранение независимости и неприкосновенности прибалтийских государств. В декларации предлагалось указать, что независимость прибалтийских стран составляет предмет забот обоих правительств и что в случае угрозы этой независимости они обсудят создавшееся положение.

13 декабря 1933 года Польша поддержала это предложение. 8 января 1934 года латвийский посол в Париже Ф. Циелен в своем сообщении в Ригу писал, что СССР «в огромной, даже в чрезвычайной степени заинтересован в независимости прибалтийских государств, особенно Литвы и Латвии. Они с точки зрения России являются настоящими буферными государствами, прикрывающими Россию от возможного нападения Германии».

Однако под давлением Германии правительства Эстонии и Латвии сочли публикацию советско-польской декларации нежелательной. В ответе Латвии утверждалось, что «никакой угрозы не существует», а публикация такой декларации «могла бы подорвать политический престиж Латвии, вызвать тревогу относительно угрозы нападения со стороны Германии». Такой же ответ был дан и правительством Эстонии. Лишь Литва сообщила о своем согласии на опубликование советско-польской декларации.

Впрочем, Польша недолго проявляла готовность защищать безопасность в Прибалтике. Подписание польско-германского Договора о дружбе и ненападении 26 января 1934 года означало, что две страны, не скрывавшие своих гегемонистских целей в отношении Прибалтики, объединяли внешнеполитические усилия. Правительство Польши объявило, что считает советско-польскую декларацию теперь излишней. Правящие же круги Прибалтики вновь делали хорошую мину при плохой игре. Оценивая польско-германский договор, министр-президент Латвии Блодниек заявил, что он не угрожает Латвии.

В сложившейся обстановке Советское правительство 28 марта 1934 года предложило Германии совместно с СССР подписать протокол, в котором правительства двух стран обязались бы воздерживаться от каких бы то ни было действий, могущих нанести прямой или косвенный ущерб независимости и неприкосновенности пограничных с ними прибалтийских государств. Однако это предложение было отвергнуто Германией.

Тогда 20 марта 1934 года советский полпред в Риге Бродовский предложил продлить действие советско-латвийского договора о ненападении на 10 лет. Такие же предложения были сделаны и правительствам Литвы, Эстонии, Польши. Все страны поддержали это предложение. 4 апреля 1934 года договор о ненападении между Латвией и СССР был продлен. Вскоре были продлены и другие договоры о ненападении.

Министерство иностранных дел Латвии в письме от 28 февраля своим дипломатическим представителям за рубежом писало, что СССР «при существующей ситуации является главным фактором поддержания мира в Восточной Европе». В то же время в письме говорилось: «Линия внешней политики Латвии могла быть только такой: не поспешить преждевременно связаться под влиянием преходящего общественного возбуждения с какой-либо комбинацией великих держав». Другими словами: избегать слишком тесного сотрудничества с СССР.