История работорговли. Странствия невольничьих кораблей в Антлантике - Джордж Фрэнсис Доу

Для капитана стало обычным время от времени принимать на борт рабыню, особенно молодую, и затем, взяв ее в свою каюту, переспать с ней. Иногда рабыни отказывались уступать его домогательствам, за что жестоко избивались и отсылались вниз. Одну девушку он держал в своей каюте в качестве фаворитки пять-шесть месяцев, пока однажды, когда она играла с сыном, не порвала его рубашку. Узнав об этом, капитан безжалостно порол ее плеткой, бил кулаками до тех пор, пока она не бросилась от него к насосам и так сильно разбила голову, что через три дня умерла.

У капитана был ужасный характер, и, видимо, он был привержен жестокости. В октябре 1787 года, когда «Руби» стоял у Бимбе, кок нес несколько поленьев из главного люка в камбуз и, согнувшись под большим весом, уронил одно полено на палубу. Это заметил Уильямс. Когда кок возвращался с камбуза, капитан повалил его на палубу и так жестоко избил, что тот был вынужден прийти ко мне залечивать раны. Во время предыдущего вояжа бедняга был также ужасно избит Уильямсом за то, что имел неосторожность сказать: «Печально, что свиней надо кормить горохом в присутствии белых людей».

Когда невольничьи корабли пребывали у африканского побережья, многие матросы болели, и обращение капитана Уильямса с больными вызывало шок. Им не разрешалось ходить в межпалубное помещение или пользоваться каким-нибудь другими укрытиями, которые они имели, когда были здоровы. Не позволялось никакого травяного чая, или вина, или дополнительного питания, а часто обычный рацион заменялся небольшим количеством риса. Капитан же говорил: «Нет работы – нет еды». Это был бессердечный зверь. В декабре 1787 года один из матросов, Уильям Булсон, заболел воспалительной лихорадкой. Однажды капитан поинтересовался у меня, как его здоровье. Когда я ответил, что он при смерти, Уильямс сказал: «Пусть умирает, черт с ним». Через несколько дней, когда заболел старший помощник и пошел укрыться на занимаемую женщинами среднюю палубу, капитан, узнав, где тот находится, произнес: «Он еще недостаточно болен, чтобы отправиться в ад».

Основными причинами смерти моряков во время невольничьих рейсов являлись заболевания лихорадкой – воспалительной или гнилой – и дизентерией. Такие болезни вызываются обычно тяжелыми условиями заготовки дров для корабля, незащищенностью во время промежуточного перехода, недостатком необходимых средств жизнеобеспечения и злоупотреблениями. Когда моряки заболевают, их очень трудно спасать из-за недостатка продуктов питания. На «Руби» вышли в плавание девятнадцать человек, и четверо из них умерли.

Как правило, очень трудно определить реальное имя моряка. Обычно его называют «красно-синим злодеем» по цвету его куртки, а также отличают по блатной кличке, которой пользуются для сокрытия настоящего имя человека.

Старший помощник капитана Джон Смит имел обыкновение пускать в ход плетку по малейшему поводу и, как правило, бил до крови. Когда мы находились у Бимбе, незадолго до отправления в Вест-Индию рабы подняли бунт, главным образом из-за его жестокости. Услышав внизу какой-то шум, он спустился в межпалубное помещение навести порядок. Была ночь, и он держал в руке фонарь. Решив, что помощник пришел для их экзекуции, некоторые рабы усмотрели в этом возможность расправиться с ним, выхватили у него фонарь и собирались его убить. Смит был сильным мужчиной и смог пробиться к крышке люка, где матросы вытащили его на палубу. Ему посчастливилось спастись с небольшой раной на спине, нанесенной вилочным болтом. Негры, разочарованные тем, что не удалось отомстить, и, поняв, что вызвали тревогу, попытались открыть крышку люка, которую команде удалось опустить и закрыть с большим трудом. Далее рабы попытались выйти на палубу через небольшой люк, служивший входом в лазарет, огороженный в передней части матросского кубрика, но были отогнаны вниз. Бунт становился серьезным, и капитан приказал стрелять в мятежников сквозь решетчатую крышку люка. Другие матросы, вооруженные мушкетами и мушкетонами, сели в лодку и открыли стрельбу сквозь иллюминаторы в носовой части брига. Так продолжалось некоторое время, пока рабы не отступили и установилось спокойствие.

На рассвете следующего утра все рабы были выведены на палубу по двое. Когда они поднимались, им связывали руки. Здесь, на юте, их сторожили с особой бдительностью, а матросы были посланы вниз на поиски отсутствующих туземцев. Среди товаров, которые следовало хранить в кубрике из-за небольших размеров судна, был бочонок с ножами. Негры знали, что его открыли во время торговли. Три туземца, свободные от оков, вооружились ножами из бочонка и, когда матросы вошли в кубрик, выскользнули через люк в трюм. Благодаря уговорам чернокожего торговца, находившегося на борту, один из туземцев потихоньку сдался, второй тоже был готов сдаться, но, поскольку он держал по ножу в каждой руке, одному матросу показалось, что на него собираются напасть. Он выстрелил из мушкета и убил туземца наповал. Третий туземец сказал торговцу, что скорее умрет, чем сдастся, и дал клятву, которую называют сангари – зарок держаться вместе, скрепленный кровью.

Парень оставался в трюме в течение восьми часов, хотя и сильно страдал от горячей смеси воды и жира, которой его несколько раз обваривали, пока чернокожий торговец наконец не убедил его, что белые не принесут ему вреда, если он выйдет добровольно, но определенно убьют его в конце концов, если он будет упорствовать. Затем ему спустили вниз веревку. Когда он поднялся до уровня нижней палубы, то, увидев поджидавшего его вооруженного матроса, решил, что его хотят убить. Он попытался соскользнуть обратно в трюм, но матрос схватил и вытащил на палубу. В люке матрос ударил его пистолетом, разбив ему голову. Туземца ранили кинжалами в разных местах матросы, последовавшие за ним в трюм. Они пырнули его несколько раз, пока тот метался среди бочек. Значительная часть его кожного покрова была содрана там, куда лили горячий жир и воду. В целом он имел очень жалкий вид. Капитан приказал помощнику осмотреть туземца, надеть тому на шею железный хомут, приковать к фок-мачте и в то же время запретил мне оказывать черному дьяволу какую-либо медицинскую помощь. Он сказал, чтобы матросы в интересах собственной безопасности не давали парню еды. В состоянии оцепенения он прожил три дня, затем в присутствии рабов его тело выбросили за борт.

Между тем застреленному туземцу отсекли голову, и поднявшийся наверх бедняга, поддавшийся на уговоры чернокожего торговца, разделил его участь. Две окровавленных головы передали рабам, которых заставили целовать их в губы. Нескольких туземцев, отказавшихся это сделать, плеткой немилосердно избил капитан, а лица их потерли головами убитых.

Когда производился обстрел из мушкетов, рабы скопились в углу, так что лишь один парень пятнадцати лет получил ранение. Ему раздробили бедренную кость. Когда капитан обнаружил его состояние и понял, что тот не представляет ценности для рынка в Вест-Индии или где-нибудь еще, то велел привязать к шее туземца кирпичи и выбросить его живьем за борт.

«Руби» оставался в Бимбе почти восемь месяцев, прежде чем закончил погрузку. Во время промежуточного перехода в хорошую погоду рабам разрешалось каждое утро выходить около восьми часов на палубу. Женщины не ограничивались в свободе передвижений, но на мужчинах всегда были оковы. Рабов кормили два раза в день. Их пища состояла из бананов и ямса, когда же совершался промежуточный переход, то выдавали рис, конские бобы, а иногда и кусок хлеба. В день туземцы получали пинту воды в жестяной кружке.