Инга Артамонова. Смерть на взлете. Яркая жизнь и трагическая гибель четырехкратной чемпионки мира - Владимир Артамонов

Долго я колебался, рассказывать об отце или нет. Но потом подумал, что раз уж выбрал откровенный стиль в своем рассказе, так надо и здесь быть откровенным, хотя не очень это будет веселое повествование.

Я уже рассказывал о том, что наша мама, Анна Михайловна, после продолжительного проживания на Рязанщине, где родилась и где прошли ее детские и юношеские годы, переехала затем вместе со своей мамой Евдокией Федотовной в подмосковный Павловский Посад. С нашим же будущим отцом она познакомилась в Москве в 1933 году. Так случилось, что она приехала погостить к своей подруге, жившей в Доме крестьянина на Неглинной улице, где как раз и произошла эта встреча.

Он был скромным и обходительным парнем, высокого роста, под сто девяносто, атлетически хорошо сложенным, с красивыми и мужественными чертами лица.

Некоторое время спустя они поженились. Это произошло в 1935 году, когда им не исполнилось еще и двадцати. Регистрация состоялась в павловопосадском ЗАГСе. В Павловском Посаде же сняли комнату, а затем, когда освободилась площадь у матери мужа Прасковьи Игнатьевны в доме на Петровке, 26, они переехали жить туда: дочь свекрови Леля вышла замуж и переехала к мужу.

Еще такое было: у Прасковьи Игнатьевны муж пил, и она перестала его пускать домой, и он теперь ночевал на бульваре, на лавочке, где, будучи нетрезвым, уснул, загорелся – загорелась его одежда от горящей папиросы – и в тяжелейшем состоянии был доставлен в больницу Склифосовского, где спустя тринадцать дней умер, до рождения своей внучки Инги.

Домоуправление могло изъять излишки площади, поэтому Прасковья Игнатьевна и согласилась прописать на свою площадь сноху Анну.

В Москве Анна устроилась работать в Министерство общего машиностроения, начальником канцелярии. А для дополнительного заработка вечерами печатала на пишущей машинке. Сверхурочные были необходимы, так как вскоре оказалось, что муж ленив и работать совсем не собирается. Поначалу она еще надеялась, что он переменится, и содержала его какое-то время за свой счет. Кроме того, нужно было половину стоимости квартплаты отдавать свекрови.

В 1936 году, в августе, родилась Инга. Когда ей исполнилось месяцев семь, муж наконец-то пошел работать – токарем на завод, находившийся в здании бывшего Петровского монастыря в Крапивенском переулке, что почти в двух шагах от их дома. За месяц работы он приносил домой мизер – рублей тридцать пять, не больше. А то скажет, что зарплату у него украли, и вовсе не принесет ни копейки. Или забюллетенит. Нередко жена будит его утром: вставай, на работу опоздаешь, а он отвечает, что ему во вторую смену. Во вторую смену вновь не идет. «Мне в ночь», – скажет. В ночь идет и всю ночь спит на работе.

– Специалист он хороший, – говорили про него на работе, – но ленивый, а ночью вообще только спит. Поэтому у него и зарплата такая ничтожная…

В 1937 году его призвали в армию. Служил он в погранвойсках в Средней Азии. С плеч Анны словно свалился большой груз. Она рассказывала впоследствии:

– Мне стало намного легче: на работе мне помогали, к празднику дарили подарки для Инги, я немножко вздохнула, ожила…

Ингу через Горздрав удалось определить в ясли. И вот там Анна сдружилась с воспитательницей – Наташей Бибикиной, которая очень полюбила Ингу, молчаливую и спокойную. Когда Анна задерживалась на работе, Наташа могла привезти ребенка домой к Анне и сама остаться ночевать у нее, а также к себе взять Ингу.

Но до окончания своей армейской службы муж приезжал еще раз домой. Это было в 1939 году. Приехал он сделать операцию колена, на котором образовался нарост, мешавший ему ездить верхом на лошади. Операцию сделали благополучно – в клинике у Петровских Ворот. Но вновь, в течение полутора месяцев, он был на иждивении своей жены.