Кадры решают все. Суровая правда о войне 1941-1945 гг - Владимир Бешанов

В середине февраля, когда грабить было уже нечего, и выпита была последняя бутылка, буденновцы двинулись на покорение Кубани. Началась Егорлыкская операция, в ходе которой произошло самое крупное за всю Гражданскую войну встречное кавалерийское сражение. 28 февраля у Белой Глины свыше 20 тысяч всадников сшиблись в сабельной рубке, завершившейся поражением деникинцев. Последовавшие затем массовые грабежи в станицах в целом соответствовали ленинской политике «расказачивания».

Однако, с другой стороны, любому командиру известно, что мародерство разлагает войска. Совещание ответственных политработников от 28 февраля констатировало:

«Грабежи, насилия, бандитизм, самоуправство, разбой и убийства бойцами и комсоставом политкомов, расхищение трофеев остаются безнаказанными… Продвижением вперед Конармия уничтожает контрреволюцию, но своим поведением в занимаемых местностях способствует возрождению контрреволюции».

Большевистские уполномоченные всерьез опасались, как бы «буденновщина» не превратилась в новую махновщину. Комиссары периодически перед строем полков расстреливали бандитов, те, в свою очередь, втихую отстреливали комиссаров.

В апреле 1920 года Буденный повел свою армию походным порядком с Кавказского фронта на Польский. За 52 дня конармейцы преодолели 1500 км (по 28–30 км в день) и в составе Юго-Западного фронта приняли участие в советском контрнаступлении. 5 июня Первая Конная прорвала оборону противника, заняла Житомир и Бердичев. Затем, выйдя в тыл 3-й польской армии, заставила ее 11 июня оставить Киев.

Победу отметили новыми погромами и массовыми убийствами пленных. 18 августа будущий писатель Исаак Бабель (1894–1940), служивший в 6-й кавдивизии, записывал в дневнике:

«Ездим с военкомом по линии, умоляем не рубить пленных, Апанасенко умывает руки. Шеко обмолвился — рубить, это сыграло ужасную роль. Я не смотрел на лица, прикалывали, пристреливали, трупы покрыты телами, одного раздевают, другого пристреливают, стоны, крики, хрипы… Ад. Как мы несем свободу, ужасно. Ищут в ферме, вытаскивают, Апанасенко — не трать патронов, зарежь. Апанасенко говорит всегда — сестру зарезать, поляков зарезать… Сведения об обороне Львова — профессора, женщины, подростки. Апанасенко будет их резать — он ненавидит интеллигенцию, это глубоко, он хочет аристократического по-своему, мужицкого, казацкого государства».

В дальнейшем советское наступление застопорилось. Пилсудский сумел решить «проблему Буденного». Против подготовленной обороны, насыщенной заграждениями и огневыми точками, лихие кавалерийские атаки оказались бессильны. Проходивший боевую практику в 4-й кавдивизии К.А. Мерецков вспоминал:

«Сражения носили чрезвычайно ожесточенный характер. Кавалеристы превращались в пехоту: подскакав к позициям врага, очень редко атаковали их в коном строю, а чаще спешивались и под ураганным огнем, нередко ползая по-пластунски, действовали как егеря. Прорвем одну полосу обороны, но тут же встречаемся со второй, третьей».

После неудачи под Львовом потрепанная Конармия совершила переход на Южный фронт для борьбы с врангелевцами. В обратном направлении прокатилось по Украине «Буденное нашествие». С первых дней отхода частей с фронта среди бойцов начали проявляться нездоровые настроения: «Идем почистить тыл от жидов», «идем соединиться с батькой Махно», «бей жидов — комиссаров и коммунистов». Председатель Чрезвычайной следственной комиссии Г.Н. Мельничанский доносил:

«В Прилуках убито 21 человек, 12 раненых и много изнасиловано женщин и детей. По рассказам обывателей, женщины насиловались на улице на глазах у всех, многие из девушек покрасивее взяты в обоз. В Вахнавке 20 убито, количество раненых и изнасилованных неизвестно и сожжено 18 домов». Руководство Киевской губернии 14 октября жаловалось председателю Совнаркома Украины: «В Таращанске ограблению подверглись все жители, совработники и даже совучреждения. Общая численность убитых 150»…

В конце октября пришлось арестовать и отдать под трибунал несколько сот бойцов и командиров 6-й кавалерийской дивизии (кстати, в составе этой славной дивизии имелась отдельная венерическая рота имени Семена Буденного), в том числе «аристократа» Апанасенко, 140 человек приговорили к расстрелу.

В ходе начавшегося 28 октября 1920 года наступления Южного фронта Конная Армия была введена в прорыв с каховского плацдарма с задачей отрезать противнику пути отхода в Крым через Чонгарский перешеек. Войска Врангеля в этом сражении потерпели поражение, однако советская кавалерия действовала вяло, и главные силы белых сумели уйти на полуостров. В решающих боях за Крым Фрунзе не рискнул использовать Первую Конную и выпустил ее из резерва только тогда, когда исход сражения был совершенно ясен. С конце ноября буденновцы без энтузиазма занимались «выколачиванием продразверстки» и борьбой с повстанцами Махно, при этом зачастую перебегая от одной противоборствующей стороны к другой. Так, друг командарма орденоносец Г.С. Маслаков увел к махновцам целый полк.

В мае 1921 года Буденный был назначен членом военного совета Северо-Кавказского военного округа. Туда же перебазировалась Первая Конная армия. Семену Михайловичу поручили ликвидировать Кубанскую повстанческую армии и умиротворить нежелающие «расказачиваться» станицы, для чего в сентябре в его руках было сосредоточено командование всеми войсками Кубано-Черноморской области. На новой должности командарм первым делом (Приказ № 1 от 28 сентября 1921 года) приказал расстрелять 56 заложников и предупредил, что «осиные гнезда кулачья Советская власть выжжет без остатка ураганом артиллерийского огня».

«Прибежал он на воеводство ранним утром, в самый Михайлов день, и сейчас же решил:

«Быть назавтра кровопролитию».

Что заставило его принять такое решение — неизвестно: ибо он, собственно говоря, не был зол, а так, скотина»…

Больше года в поте лица трудился Буденный, организуя карательные экспедиции и показательные расстрелы «пособников», семей повстанцев и заложников. Только в Ейском отделе всего за два месяца по его приказам расстреляли 680 человек, из числа которых лишь 90 были повстанцами.

В конце 1922 года военное положение в Кубано-Черноморской области было снято, а Семен Михайлович стал заместителем командующего округом. За «активное участие в борьбе за диктатуру пролетариата» и личный героизм легендарный командарм был награжден тремя орденами Красного Знамени на грудь, одним орденом на верную шашку и еще одним — на револьвер.

В октябре 1923 года Первую Конную армию расформировали, Буденного назначили помощником Главкома по кавалерии и членом РВС СССР. С апреля 1924 года — инспектором кавалерии РККА. Бывший генерал от кавалерии А.А. Брусилов (1853–1926), занимавший ту же должность в 1923–24 гг. вспоминал:

«Сам по себе вахмистр Буденный ко мне всегда относился очень почтительно, только жаль, что еле-еле умел подписывать свою фамилию, и за него писали статьи и приказы другие, даже и офицеры-академики, сумевшие затушевать свою «белую кость» и подладиться к коммунистам».

В мае 1926 года Семена Михайловича направили в Туркестан, добивать басмачей. Эту его «командировку», когда красные конники рубили всех, кто был ростом выше тачанки, старики в кишлаках помнили даже полвека спустя. Очередные достижения на ниве истребления контрреволюции были отмечены Трудовым орденом Красного Знамени Красного Узбекистана.