Сорок лет среди грабителей и убийц - Иван Путилин

— Обратите внимание на этого человека, — обратился тот агент к своему товарищу. — Что вы скажете о пальто этого субъекта?

— Вы думаете, оно с убитого Новикова? — ответил тот, сразу понявший сослуживца, — Ошибаетесь. Служители духовной академии показали на допросе, что у Новикова пальто было хорошее, а это, взгляните, рвань какая-то.

— Ну, уж такого ответа я не ожидал! — тихо промолвил первый агент. Неужели вам неизвестна привычка воров и убийц обменивать украденную одежду на плохонькую и получать разницу, которую они на своем мошенническом жаргоне окрестили «пониманием»?

— Ваша правда, — сконфуженно пробормотал недогадливый агент. — Что же нам делать? Арестовать его?

— Погодите… Прежде чем мы это сделаем, не мешает убедиться в справедливости моего подозрения. Кто знает? Мало ли по Петербургу шляется субъектов в пальто с чужого плеча. Вы сидите за столом, а я подойду к нему и немного попытаю.

Агент поднялся и колеблющейся походкой пьяного человека направился к столику, за которым пил водку подозрительный субъект. Этот агент, Шереметьевский, был одним из наиболее ловких и даровитых чиновников сыскной полиции. Подойдя к столику. Шереметьевский остановился, шатаясь, перед пьяным субъектом.

— Позвольте присесть?

— Зачем? — прохрипел тот.

— Компанию разделить. Кучу я сегодня! Деньги получил, ну и того… кучу! А лицо мне ваше симпатично, друг мой любезный!

— Пожалуй… Садись… — запинаясь, буркнул тот.

— Че… ло… век! Нам пару пива! Желаем мы оное распить с другом-приятелем Федором!

— Какой я тебе Федор? — захрипел подозрительный тип.

— Федор… Непременно Федор! — выкрикнул Шереметьевский.

— Ан нет!

— Ан да!

— Ан Андрей, понял? Андрей, а не Федор!

— Андрей? Да неужто? Ах, шут тя возьми, обознался я! — воскликнул Шереметьевский и незаметно для пьяного мигнул другому агенту.

Тот все понял, встал с места и направился к двери.

— Ну, братец, Андрей Михайлов, давай теперь пиво пить… — продолжал Шереметьевский.

— Опять ты врешь! Не Андрей Михайлов, а Андрей Богданов.

— Богданов? Скажи, пожалуйста, опять не туда попал. Извини, мил друг!

Он принялся вести незначительный пьяный разговор. Прошло несколько минут, Шереметьевский взглянул на дверь. Там рядом с агентом стоял городовой. Шереметьевский незаметно махнул рукой. Городовой и агент бросились к столику.

— Бери его! — приказал Шереметьевский городовому, указывая на Богданова.

— Как?! Что?! — вскочил тот, успев схватить в руки пивную бутылку.

— Ну, любезный, теперь начинается расплата за убийство сторожа Новикова.

Богданов задрожал, бутылка со звоном упала на пол. Через двадцать минут он был доставлен в управление сыскной полиции, и началась исповедь убийцы.

* * *

— Седьмого января, должно, часу в седьмом вечера, — начал Богданов, — я получил от вахтера академии Андрея Фомича расчет. Пошел я за водкой, купил несколько сороковок и вернулся опять в академию. Распили мы две сороковки с пирожниками в пирожковой при академии. Оттуда я пошел в пекарню академии, где тоже пил водку, угощая пекарей. Потом мы стали в карты играть и играли до трех часов ночи. Кончив игру, все стали спать укладываться. Пошел я на водокачку, чтобы переночевать, а водокачка, гляжу, заперта. Стучать не посмел, потому — уволенный я. Отправился тогда к сторожу Новикову, попросил позволения переночевать в его сторожке. Разостлал я на полу свое пальто, лег, а спать что-то не могу. Пробило пять часов утра. Пришел истопник, затопил печь, ушел. Как только он ушел, взбрело мне на ум убить Новикова и воспользоваться его пальто.

Встал я, взял стоявшее у печки полено, подошел к спящему Новикову и что есть сил ударил его по лбу. Потом еще три раза. Захрипел он, потом свалился на пол. Снял я тогда с него пальто, которым он был покрыт, и ушел. Походил по городу, затем пришел на Апраксин рынок. В одной из лавок променял это пальто на то, которое на мне, получил придачи три рубля пятьдесят копеек.

* * *

И все. Просто и коротко. Пролил человеческую кровь за три рубля пятьдесят копеек.