Кто заставил Гитлера напасть на Сталина. Роковая ошибка Гитлера - Николай Стариков

Бенито Муссолини не возражал против аншлюса Австрии не из любви к Гитлеру или нацизму, а за конкретные политические дивиденды. От Англии и Франции, а вовсе не от Германии

Прежде всего это прекрасно понимал сам глава Германии. «Скажите дуче, что я ему этого никогда не забуду… Если ему когда-либо понадобится помощь или он окажется в опасности, то он может быть уверен – я буду с ним, чтобы ни случилось, пусть хоть весь мир обратится против него!»[254]– такова была реакция фюрера на послание Муссолини, в котором ясно давалось понять, что Италия не станет препятствовать аншлюсу.

Почему же Муссолини поступил именно так? Разумеется, не из любви к «другу Адольфу». В политике подобные сантименты неуместны. Италия за свою позицию по австрийскому вопросу была щедро вознаграждена. Кем? Англией и Францией. Дело в том, что, увлеченный подвигами древних римлян, Муссолини тоже решил построить для Италии новую империю. Первой пробой сил фашистского государства стало нападение на Эфиопию, в то время носившую название Абиссиния. 4 октября 1935 года итальянские войска вторглись в эту страну.

История итало-эфиопских отношений имеет давнюю предысторию. Задолго до Муссолини Италия пыталась покорить эту небольшую африканскую страну. Вокруг Абиссинии все земли были захвачены и поделены, но ее христианским монархам удавалось отстоять независимость. В 1896 г. в битве при Адуа итальянская армия, отправившаяся покорять эфиопов, была наголову разбита. В один день она потеряла столько же солдат, сколько за все свои войны на африканском континенте вместе взятые. После этой победы на политической карте мира «появилась» Эфиопия. В покое ее оставили ненадолго: через 39 лет агрессия повторилась[255].

Абиссиния потребовала применить к Италии международные санкции. 7 октября 1935 года Совет Лиги Наций признал Италию агрессором, что, впрочем, никаких ощутимых последствий для режима Муссолини не повлекло, потому что введенные «санкции» позволяли ей спокойно вести войну далее. Ведь о серьезных акциях вроде разрыва отношений или военного давления на агрессора речь даже не шла. Не случайно в документах Лиги Наций ничего и не говорилось о запрете поставок наиболее важных для Италии видов сырья: нефти, железной руды и угля. Помимо того, США и Германия не являлись членами Лиги Наций, а следовательно, режим санкций соблюдать вовсе не были обязаны. Наоборот, Соединенные Штаты в 19351936 годах резко увеличили поставки нефти агрессору, а правительство Великобритании отклонило предложение о морской блокаде Италии и закрытии для ее судов Суэцкого канала, что могло стать существенным средством давления[256].

Силы были неравны, но плохо вооруженные эфиопы оказывали упорное сопротивление. В ответ итальянская армия применила против мирного населения Эфиопии ядовитые газы. Вместо того чтобы осудить это варварство, Великобритания заняла довольно странную позицию: не только не усилила санкции, но фактически начала борьбу за их полную отмену. 18 июня 1936 года министр иностранных дел Иден выступил в Палате общин с заявлением, что введенные против Италии санкции не дали того результата, какого от них ожидали. Как мы не раз убеждались, именно Лондон являлся «законодателем» политических мод на мировой арене. И вот уже 4 июля 1936 года, после оккупации итальянцами столицы Эфиопии Аддис-Абебы, Лига Наций постановила отказаться от дальнейшего применения санкций.

«Цивилизованный мир» практически «не заметил» бойню, учиненную итальянскими фашистами у озера Ашанги 3 апреля 1935 г. 140 самолетов сбросили на мирное население химические бомбы. Никто не обратил внимания и на преступления Японии, напавшей на Китай. Не вдаваясь в страшные подробности той войны, приведем лишь два красноречивых факта. При осаде Шанхая японцы вырезали мирное население так тщательно, что очевидец описал бойню следующими словами: из района площадью 4,5 кв. км не ушел никто. Во время взятия Нанкина японцы убили 200 тыс. чел. – каждого второго жителя города[257].

Как же захват Абиссинии связан с аншлюсом Австрии? Самым непосредственным образом. Покладистая позиция Муссолини, позволившая Гитлеру проглотить своего соседа, была немедленно вознаграждена. 12 марта 1938 года немецкие танки заполнили все дороги на Вену, а 16 апреля 1938 года в Риме без лишнего шума было подписано англо-итальянское соглашение. Англия и Италия обязывались установить между собой «добрососедские отношения». Но самое главное – Англия признавала захват Абиссинии Италией. Фактически британские джентльмены обменяли Аддис-Абебу на Вену.

В перечень европейских столиц, неприкрыто «сданных» фюреру, по праву стоит записать и испанский Мадрид. Гитлеру, создававшему в страшной спешке новую огромную армию, позарез был нужен полигон для испытаний новой техники, обучения офицеров и т. п. И ему такой полигон создали.

Испанская война достаточно известна в нашей стране благодаря тому, что СССР активно в ней участвовал. Однако истинный смысл развязывания этого конфликта в советской историографии намеренно искажался. Подоплекой гражданской войны в Испании была отнюдь не борьба коммунизма и фашизма. Это была генеральная репетиция будущего тотального военного столкновения между СССР и Германией. При этом Англия и Франция, прикрывшись фиговым листком нейтралитета, на деле активно помогали одной из сторон конфликта – мятежникам генерала Франко, а не законному правительству Испании. Помощь «демократий» испанским фашистам была не только косвенной, но иногда и совершенно прямой. Только историки об этом писать почему-то не любят.

Понятно, что лондонским джентльменам не было никакого дела ни до самого генерала Франко, ни до его идей. Победа фашистов в гражданской войне в Испании позволяла британской дипломатии решить сразу несколько весьма важных задач:

• Гитлер и Муссолини получали возможность вдоволь повоевать и победить, поверить в свои силы, проверить свою армию и боевую технику в деле;

• в случае победы будущие агрессоры приобретали важную сырьевую базу[258];