Кто заставил Гитлера напасть на Сталина. Роковая ошибка Гитлера - Николай Стариков

Понимали ли эту ситуацию в Лондоне, Париже и Вашингтоне? Понимали, и потому молчали. Аканцлер Шушниг медлил с ответом Гитлеру, ожидая зарубежной поддержки. Трижды Берлин повторял свое приказание. Наконец, 11 марта 1938 года Шушнигу был вручен еще один ультиматум: если требования Германии не будут выполнены, в тот же день 200 тысяч немецких солдат перейдут австрийскую границу. Не получив никакой дипломатической поддержки от ведущих мировых держав, австрийский канцлер выступил по радио и сообщил австрийскому народу, что уходит со своего поста в целях предотвращения кровопролития. Пост канцлера занял нацист Зейсс-Инкварт, который моментально обратился в Берлин с просьбой о помощи для пресечения беспорядков, якобы организуемых «красными». На рассвете 12 марта германские войска вступили в Австрию[247].

Поскольку референдум был уже объявлен, то отменять его было бы недипломатично. Гитлер объявил, что плебисцит в Австрии обязательно состоится. Только чуть позже намеченного срока. В рамках его подготовки в Вену из Берлина прибыли три уполномоченных по подготовке народного волеизъявления. Главными специалистами по организации демократических процедур оказались рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер, глава СД обергруппенфюрер СС Рейнхард Гейдрих и оберстгруппенфюрер СС Курт Далюге. Прислав такую сплоченную команду, Гитлер мог быть спокоен за исход референдума. Заодно было решено провести плебисцит и на всей территории Третьего рейха.

Эсэсовцы сразу начинают отстраивать в Австрии свой аппарат подавления. Начинаются гонения на евреев. В Вену немедленно отправляется еще одна печально знаменитая личность из СС – Адольф Эйхман. Его задача – любыми способами заставить эмигрировать еврейское население Австрии. Все, что ранее происходило в Германии, становится реальностью на улицах австрийских городов: издевательства, оскорбления, избиения евреев. Мировое сообщество этого «не замечает», как ранее не «видело» страданий германских евреев.

Вообще 1938 г. был «богатым» на антиеврейские акты в Третьем рейхе. 16 июля работникам органов безопасности запретили ночевать в еврейских гостиницах-пансионах; 23 июля евреев обязали всегда носить при себе удостоверение личности; 27 июля было принято постановление переименовать улицы, названные в честь евреев; 7 августа издан приказ, согласно которому, начиная с 1 января 1939 г., евреям запрещалось давать своим детям «исконно немецкие имена», а к любому имени еврейского ребенка полагалось добавлять второе имя: «Израэль» мальчикам и «Сара» девочкам; 31 августа ввели ограничения на почтовые отправления для евреев, а на обратной стороне конвертов, предназначенных для немцев, появилась надпись «Не для евреев»; 11 ноября полностью прекращено обучение еврейских детей в обычных немецких школах. «Мировое сообщество» всего этого «не заметило»…

Президент США Франклин Рузвельт на встрече с журналистами отказался комментировать события в Австрии. Министр финансов Англии лорд Саймон заявил, что Великобритания никогда не давала специальных гарантий независимости этой страны. Все препятствия, которые Англия чинила единству немецких и австрийских немцев, были моментально устранены. 14 марта 1938 года вопрос о присоединении Австрии к Германии обсуждался в английской Палате общин. Премьер Великобритании Чемберлен проинформировал парламент, что английский и французский послы представили германскому правительству протест против насильственных действий в Австрии. Любопытно заметить, что этот английский протест германский министр иностранных дел просто отказался принять! Что последовало дальше? Призывы к бойкоту, мобилизация?

Нет. Через две недели, 2 апреля 1938 года, британское правительство формально признало захват Австрии Германией.

Реакция французского правительства была еще менее выразительной. Оказывается, во Франции именно 11 марта 1938 года оно поменялось. Ну надо же какое «совпадение»! Старое не успело «еще», новое правительство[248]не успело «уже» осудить действия Германии. Потому что и оно просуществовало всего три недели. А следующему правительству Франции только и оставалось, что признать вслед за Великобританией новое положение дел в Европе…[249]

Кстати говоря, вступление нацистских войск в Вену было вовсе не таким триумфальным, как это изображала гитлеровская пропаганда. Дело в том, что колонны «грозных» германских танков… застряли по дороге в австрийскую столицу. И двигались панцеры не по бездорожью под огнем противотанковых орудий, а по отличному шоссе. «Несмотря на превосходную погоду и хорошие условия, большая часть танков вышла из строя. Обнаружились дефекты тяжелой моторизованной артиллерии, и дорога от Линца до Вены оказалась забитой остановившимися тяжелыми машинами»[250], – не без ехидства сообщает читателю У. Черчилль.

Триумфального вступления в Вену у Гитлера не получилось. Его настроение от включения своей родины в состав рейха было омрачено. Фюрер лично проезжал через Линц[251], направляясь в австрийскую столицу, и вместо четко двигающихся колонн своей армии увидел беспомощно застрявшие танки, бронемашины пехоты и артиллерийские орудия. Для того чтобы торжественное вступление немецких войск в Вену состоялось вовремя, потребовалось приложить массу усилий. Бронемашины и тяжелые моторизованные артиллерийские орудия были погружены на железнодорожные платформы и только благодаря этому успели к началу церемонии. Танки были выведены из колонны и в беспорядке вошли в Вену лишь утром следующего дня.

Говоря о поглощении Австрии Гитлером, необходимо упомянуть ту важную роль, которую сыграл в аншлюсе Муссолини. Будучи одной из держав-победительниц, именно Италия являлась одним из главных гарантов австрийского нейтралитета и суверенитета. Объяснялось это очень просто: согласно статье 36 Сен-Жерменского договора Италия получила от бывшей Австро-Венгерской империи солидные территории, и потому, как никто другой, была заинтересована в австрийском суверенитете.

Поэтому надежды на Муссолини в Вене возлагались особые. И поначалу он их оправдывал: в 1934 году, когда подняли голову и развили необыкновенную активность местные нацисты, Италия перебросила войска к австрийской границе, дав этим понять, что не потерпит германского господства в Австрии. Однако во время аншлюса Италия не сделала ничего, чтобы помочь соседу. Когда мы оцениваем изменение позиции Муссолини, мы должны помнить, что, хотя формальный союз между Берлином и Римом существовал, никаких поводов проявить серьезность этой дружбы глава Италии еще не имел[252].Фашист Муссолини вовсе не должен был безоговорочно поддерживать нациста Гитлера! Одно дело совместная духовная и идейная близость и совсем другое – перспектива возврата в страну, населенную этническими немцами, бывших австрийских, а теперь итальянских территорий[253].