Модные магазины и модистки Москвы первой половины XIX столетия - Татьяна Руденко

Эти триста тысяч – не удачная рифма, а примерная цена вопроса. В 1845 году в Нижний завезли «модных товаров, как-то: шляпок дамских, искусственных цветов, чепцов, салопов, шинелей и разного готового платья» на 282 432 рубля серебром и осталось непроданного на 120 885 рублей серебром. В следующем году завезли на 300 494 рубля серебром, осталось – на 104 209 рублей серебром⁶⁴¹. В 1848 году эпидемия холеры осложнила торговлю на ярмарке. Тем не менее туда было доставлено русских модных товаров на 340 000 рублей, из них «осталось за продажею» на 140 000 рублей⁶⁴².

Много модных товаров прибывало на Коренную ярмарку. «Так называемая Панская линия, представлявшая собою громаднейшую галерею магазинов, равной которой не знала ни одна русская ярмарка, не исключая и Нижегородской, была устлана зеленой травой и наполнена множеством нарядных посетителей… По временам здесь раздавались звуки военного оркестра, а с утра до ночи лились волшебные трели многочисленных соловьев, клетки с которыми висели над магазинными витринами… Этот соловьиный концерт-монстр, подобного которому и найти трудно, представлял одну из приманок Панской линии.»⁶⁴³ Галерея магазинов обслуживала потребности дворянства и богатого купечества и составляла «одну из трех главных и прямых линий большого корпуса гостиного двора. <…> Здесь вы найдете модную мантилью и ученую книжку, тонкие кружева и черкесское седло, брильянтовый браслет и икону в окладе, косметические товары, подзорные трубы, шляпы московского изделия и прочее»⁶⁴⁴. Статистические отчеты 1830—1840-х годов отражают приблизительные объемы привозимого и проданного товара. В 1837 году модных дамских уборов привезено на 138 900 рублей, продано же только на 45 750 рублей⁶⁴⁵. В следующем году их было на 140 850 рублей, разошлось – на 52 940 рублей⁶⁴⁶. В 1846 году общая стоимость приготовленных модных дамских товаров составила 750 300 рублей серебром, продано на 150 500 рублей серебром⁶⁴⁷. В 1847 году их общая сумма равнялась 32 000 рублей серебром, продано же на 10 500 рублей серебром⁶⁴⁸.

Некоторые московские модистки активно посещали ярмарку, это, например, Марья Рисс (бывшая Урбен) и чета Монигетти. Хозяйка модного магазина на Кузнецком Мосту Марья Рисс в 1818–1822 годах нанимала две лавки в верхней галерее, она привозила шелковые материи, голландское полотно, батисты, ковры для комнат, «новейшаго фасона шляпы, платья, фарфоры, духи, также и большое количество дамских башмаков». Едва вернувшись из Парижа, Рисс уже готовилась к следующему путешествию – на ярмарку. Однажды с ее товаром выехала родственница и коллега Шарлотта Монигетти⁶⁴⁹. Шарлотта Осиповна тоже выезжала на ярмарку, снимая павильон в Суконной линии⁶⁵⁰. В 1850-х годах на ярмарке «красовались вывески Матье, Матьяса, Гайдукова»⁶⁵¹. Десятилетие спустя современник утверждал, что «панская линия не уступает красотою ни с. – петербургскому пассажу, ни московской голицынской галерее. <…> Магазины московских купцов Рахманина и Голофтеевой предлагают оптом и в розницу большой выбор модных дамских нарядов и привлекают к своим прилавкам целые рои прекрасного пола. Между дамскими нарядами заслуживают внимания коллекции мантилий поплиновых, драповых и бархатных, первые – от 8 до 15 руб., вторые – от 14 до 60 руб. и последние – от 60 до 140 руб. За ними идут по количеству оборотов магазины курских купцов Пузанова и Богданова и елецкого Назарова. Комиссионер придворного поставщика Королева предлагает выбор лучшей дамской и мужской обуви. <…> Тут же теснились две книжные лавчонки из Москвы, с Никольской улицы – Исакина и Преснова, дело которых шло довольно плохо»⁶⁵².

Ильинская ярмарка была «знаменита как источник мод, к которому стекались представители и представительницы высшего общества целого южного края. Съехавшееся в Ромны дворянство не спешило уезжать в свои поместья. Наняв квартиру на все время ярмарки, окруженное крепостной дворней с месячными запасами деревенской провизии, дворянское семейство проводило время в городе самым приятным образом, несмотря на пыль и духоту, свирепствующие в Ромнах в это время года. Дамы, одетые «по последнему костюму», и мужчины, облаченные во фраки и мундиры, съезжались на вечера в контрактовый дом и ездили на обеды друг к другу. <…> Днем к услугам мужчин была огромная конная площадь и ренсковые погреба, часто заменявшие в те времена рестораны, а к услугам дам – галантерейные и модные магазины»⁶⁵³. Тот же источник сообщает: «В конце сороковых годов московский погреб француза Дюлу привлекал к себе самое избранное общество»⁶⁵⁴. В романе «Монастырка» роменские барышни «как зайдут к мадам Дюлу, так рады просидеть там целый день!»⁶⁵⁵. Позднее на ярмарке в Полтаве присутствовали торговцы «Матье и Лемерсье, множество модных магазинов. и всего одна книжная лавка с малым количеством книг»⁶⁵⁶.

На Ирбитскую ярмарку купцы и фабриканты доставляли многочисленные мануфактурные товары, а также «невероятное множество. готового платья, женского и мужского, которое быстро распродается»⁶⁵⁷.

Качество привозимых предметов одежды бывало сомнительным, но оценить это могли только искушенные жители столиц. Москвичка Е.П. Янькова вспоминала ярмарку в Лебедяни (1802): «Была какая-то торговка-француженка, мадам, с модным старьем, которое в Москве уже не носят: наколки и шляпы преужасные, с перьями, с лентами и цветами, точно вербы; и все это втридорога»⁶⁵⁸. Традиция сбывать невостребованный товар на ярмарочных распродажах сохранялась и в дальнейшем. В Нижнем Новгороде «под арками главного Биржевого дома, где постоянно движется густая толпа, развешаны персидские ковры, восточные ткани и т. под.; лавки загромождены модными товарами. В рядах, примыкающих к главному проспекту (от Биржевого дома до собора), сотня магазинов наполнена также дорогими изделиями, фарфором, хрусталем, ювелирными работами, шелковыми материями, предметами роскоши и щегольства, и в этих магазинах теснятся покупатели с утра до поздней ночи. <…> Притом товары эти большею частию состоят из брака или из вещей, залежавшихся в столичных магазинах и привозимых на Нижегородскую ярмарку для верного сбыта по разным захолустьям России»⁶⁵⁹.

Тем не менее посетители ярмарок ждали прибытия модисток и сильно огорчались их отсутствием, как это случилось на летней Онуфриевской ярмарке, переведенной в Киев из Бердичева: «Приезжих модисток к сожалению дам не было ни одной. Но особенно наши дамы жалели, что на время ярмарки, по примеру Контрактов, не приехала из Москвы M-me Babst, которая восхищала своими изящными шляпками, наколками, чепцами, мантильями, дорогими материями и кружевами»⁶⁶⁰.