Модные магазины и модистки Москвы первой половины XIX столетия - Татьяна Руденко

Посещение магазинов – и необходимость, и одно из городских удовольствий. В Петербурге, например, «обычай разъезжать поутру по магазинам, хотя бы без дела, но только чтоб присмотреться к новостям, встретить знакомых, потолковать, узнать что-нибудь. Это род прогулки в дурное время, т. е. три четверти года»³²¹. Если же в столицу попадала дама или девица из какой-либо губернии, она почти сразу отправлялась в увлекательное путешествие по модным лавкам. Героиня очерка Ф. Булгарина сообщала из столицы своей провинциальной подруге: «Я, право, не умею описать тебе того впечатления, которое произвело во мне первое посещение магазинов! Вот я уже от осени до половины зимы почти ежедневно бываю в них и все еще не могу натешиться»³²². Сколько же раз в день то там, то здесь происходила эта сцена: «Загремела карета, двери растворяются с треском и вбегает в лавку молодая, хорошенькая женщина в сопровождении человека лет сорока. <…> Мадам… идет к даме, и загремел разговор (разумеется, на французском языке). Дама потребовала всего, что есть нового, лучшего; пересмотрела всё: все шкапы, ящики, все картоны; примерила четыре или пять шляпок, шесть или семь чепчиков, беспрестанно подбегала к мужу и к зеркалу, хохотала и не переставала говорить. Француженка со своей стороны не переставала ей отвечать, хвалила свои моды, и они две подняли такой крик»³²³, что посетители готовы были бежать прочь. Перемерив все новинки и оставив за собой кучу разбросанных вещей, дама хлопнула дверями и исчезла.

В первой половине века клиенты модных магазинов – это представители городской элиты: дворяне, высокопоставленные чиновники, крупное купечество. Однако интерес к модной европейской одежде постепенно проникал во все слои населения. В 1825 году А.Я. Булгаков писал брату из Москвы: «Очень умно делают, что дают женам и дочерям духовенства особенные отличительные одеяния; а то, право, было неприлично видеть попа, ведущего под руку молодую девушку, разряженную, как девку на содержании. Всех поражало щегольство попадей наших»³²⁴.

В 1849 году Иван Сергеевич Аксаков писал родным из Ярославской губернии: «Дорогой я заметил целые толпы разодетых пешеходов и пешеходок и, по расспросам, узнал, что это крестьяне и крестьянки, спешившие в какое-то село на праздник. Крестьянки все в штофных немецких платьях, с кичками на головах, не закрывающими однако же волос. Некоторые из них несли чулки и башмаки, а сами шли босиком, с тем, чтобы, подходя к селу, обуться и явиться со всею чинною важностью. <…> По воскресеньям и по праздникам они щеголяют в немецких платьях. Впрочем, полный костюм и верх самодовольного торжества – составляет модная шляпка. Сестра. моего помощника, как рассказывал он мне, недавно зашла в Ярославле в модный французский магазин m-me Gerard; там встретила она двух крестьянок, очень плохо одетых, по-русски однако же, которые торговали французскую шляпку и наконец купили ее за 10 целковых. «Нет, – говорила одна, которая купила для себя эту шляпку, – Акулина или Прасковья Сидоровна теперь не будет мне колоть глаз своей шляпкой»³²⁵. И Аксаков не одинок в своих наблюдениях. Журнал «Пантеон» в рубрике «Вести из внутренней России» сообщал в 1854 году: «В Ярославской губернии Ростовского уезда есть село графа Панина «Борисоглебские слободы». Они особенно замечательны своими торгами. По понедельникам на торгах этих вы видите товары, которые и во многих городах требуются очень редко. Зимой почти еженедельно продается здесь немалое количество разных шелковых материй ценою в 1 р. 50 – 1 р. 75 коп. сер. за аршин, множество сукон, мехов и т. п., и все это покупают крестьяне. Но из всех понедельников особенно замечательны масляничные, в которые бывает здесь катанье: у некоторых из крестьян есть лошади в 200–300 руб. сереб., во 100 же и 150 р. – у многих; сани оклеены орехом; сбруя тяжело набрана накладным серебром. Напившись чаю (а не вина) в трактирах, которых здесь четыре, крестьяне выходят гулять на базар: мужчины в лисьих, некоторые даже в енотовых шубах, женщины в шелковых салопах на лисьем меху, с капюшонами, обшитыми шелковою бахромой, а самые богатые из них в бархатных салопах и почти все салопницы в шляпках – да, в бархатных и атласных шляпках, привезенных мужьями из С.-Петербурга, где они или огородничают, или торгуют в зеленных лавках. Года три тому назад показались только две первые шляпки, через год их насчитали до 20, а еще через год было уж более 40»³²⁶.