Империя Александра Великого - Артур Джилман

Персей стал преемником отца в 179 г. до н. э. и очень скоро доказал, что не имеет пороков, уничтоживших влияние Филиппа V. Он был превосходным солдатом, придерживался строгой морали и имел отличные манеры. Понятно, что он унаследовал глубокую ненависть к римлянам и был обучен только одной политике, способной принести ему некоторый успех. Речь идет о его упорном намерении стимулировать эллинистические чувства против римлян, установить дружественные отношения со всеми греческими государствами и создать союз, прежде чем нанести удар. Можно было не сомневаться: за ним станут следить, чтобы обвинить во всех грехах Рим, как это сделал царь Пергама, как только появятся подозрения о военных приготовлениях македонского царя! Кроме того, к нему не станут присоединяться греки, выжидавшие, пока не будет достигнут некий показательный успех. Страх перед Римом был велик, и осторожность заставит их сохранять лицо перед западными варварами, пока не появится возможность их сбросить. Поэтому Персей всячески старался соблюдать осторожность, и прошло пять лет, прежде чем он решился публично продемонстрировать свою силу.

Тем временем ситуация в Греции и Малой Азии постепенно ухудшалась. Римляне создавали или поддерживали проримские партии в государствах, действовавших в их интересах, и верили или изображали уверенность в том, что не может быть мира и безопасности без зависимости от Рима. С другой стороны, повсеместно существовали национальные партии, яростно сопротивлявшиеся всем попыткам объединения, считая это предательством и отстаивая право каждого греческого полиса жить по собственным законам. Неуверенная позиция римского сената возбуждала надежды и враждебность обеих сторон. С одной стороны, сенат часто и открыто признавал, что каждое греческое государство должно иметь свободу и местное управление. С другой стороны, любой практичный политик, отправленный на Восток, понимал, что активное вмешательство в эту свободу необходимо, чтобы сохранить жизнь и процветание богатых классов, если, конечно, римляне не готовы в ближайшем будущем объявить о независимости греков. Добавим, что характер и ум римлян — их гордость, узкий кругозор, плохое образование, пожалуй, даже глупость в сравнении с сообразительными греками — были весьма неприятными для остальных. Римлян не любили из-за надменности и властолюбия, проявляемых по отношению даже к самым достойным и уважаемым людям. К тому же они постоянно вмешивались в то, что мы можем назвать государственной собственностью, причем самым несправедливым и неразумным образом. Сначала они санкционировали Ахейский союз и выделили территорию на материке родосцам. Потом, когда члены союза или города на родосской территории пожаловались на жестокое обращение и обратились к римлянам с просьбой об освобождении, их защитили от хозяев, которым не было позволено навязывать законы или применять другое насилие.

Существует любопытная аналогия всего этого с современной Ирландией (1886 г.). Как здесь противоборствующие стороны настолько враждебны и ожесточены, что ни одна не признает достоинств другой, так и патриотическая партия Греции считала любого сторонника римлян предателем и разбойником. Во время перерыва в военных действиях Калликрат стал главой римской партии в Ахейском союзе. Полибий обвинил его в том, что он в 180 г. до н. э. совершал поездку в Рим, будучи одним из трех уполномоченных представителей, и там достиг тайной договоренности с сенатом. Он убедил римлян, что никакого мира и покорности в Греции нет и быть не может без повсеместной защиты аристократов и возвращения им собственности после изгнания. В то же время Полибий утверждает, что ахейцы — послы в Риме — ничего об этом не знали.

Здесь тоже во главе угла находился земельный вопрос. Упадок Греции увеличил нищету. Власть Рима уже остановила прибыльные войны наемников между суверенами эллинистического мира, и бедняки — мы видели это уже при Агисе и Клеомене — начали грабить своих более богатых соседей. В демократических конституциях единственной возможностью безопасности для богатого меньшинства была поддержка Рима, чужеземной силы, призванной не допустить беспорядков в подчиненных странах.

Из сказанного ясно, что в руках Персея было довольно много козырей — оставалось только верно их разыграть. Народ повсеместно считал, что власть Македонии намного предпочтительнее римской. Даже жители Родоса полагали, что в конце концов Рим разрушит их торговлю.

В 174 г. до н. э. Персей произвел пробную демонстрацию силы — наказал долопийцев (пиратов) за убийство македонского чиновника и продемонстрировал свою армию в Дельфах. Разумеется, Эвмен сразу устремился в Рим с жалобами и предостережениями — каждая сторона предвидела приближающиеся сражения. Персей стал искать союзников среди греков. И хотя беднейшие классы повсеместно выступали за него и во многих местах начались кровавые восстания против богачей, проримская партия сумела добиться, чтобы его официальное предложение о союзе с ахейцами было отвергнуто. На азиатском берегу, где Эвмена боялись и ненавидели, и большие города Геллеспонта, и родосцы были расположены стать на сторону Персея, но все боялись заявить о своих намерениях.

Послы из Рима прибыли в Македонию в 172 г. до н. э. с заявлением, что царь не соблюдает условия соглашения с Филиппом V. Персей ответил так, словно был уже полностью готов к войне — отверг свои обязательства по договорам отца. Война началась в конце года прибытием войск из Италии в Аполлонию. Оказалось, что Персей, годами готовившийся к этой борьбе, проявляет нерешительность. Вместо того чтобы сразу мобилизовать свою армию, войти в Грецию и дать возможность присоединиться к нему многочисленным партизанам в каждом государстве, он пребывал в бездействии. А римские посольства в это время проследовали по всей Греции и берегам Эгейского моря, устрашая эллинистический мир и требуя поддержки. Персей даже позволил римскому гостю, Квинту Марцию, ввести себя в заблуждение. По его настоянию царь направил в Рим посольство для обсуждения условий мира — и это когда война была уже делом решенным. Этот самый К. Марций сыграл далеко не положительную роль в истории своего времени. Его дипломатия, основанная на позорной лжи и мошенничестве, вызывала возмущение римских аристократов старшего поколения.