Робин Гуд - Ирина Измайлова

– Как звенят колокольцы в поле!

Хорошо им расти на воле.

Резво речка по полю мчится,

Чтоб скорей дать цветам напиться.

Пташки в роще громко щебечут,

Хорошо им, коль солнце светит!

Чу! Вот рог протрубил протяжно,

Это скачет рыцарь отважный,

Не в сражение, не на битву,

Скачет к мессе он, на молитву.

Помолись за нас, храбрый рыцарь,

Чтоб и нам, как цветам, напиться,

Чтоб, как пташки, мы сыты были,

Чтобы войны нас не губили!

Знаю я: ты силен и отважен,

Будь опорою нам и стражей!

Будь в надежде и вере твердыней,

Чтоб без страха нам жить отныне.

Нежный голосок, выводивший немудреную песенку, звенел то совсем близко, то удалялся. Изабель ходила из конца в конец зала и раскидывала по каменному полу охапки сухой травы вперемешку с цветами. И где только она умудрялась сейчас, в конце ноября, находить такие ароматные, не пожухлые, будто специально засушенные цветы? Весь дом, благодаря ее усилиям, был теперь полон этого нежного запаха, который напоминал о лете и обещал, что еще совсем немного, и начнется весна. Хотя, ведь и зима еще не начиналась. Почему, осенью непременно думается, что вот-вот весна?

Маленькая корзинщица жила в доме шерифа Эдвина Веллендера уже месяц. Он привез ее из Скарборо и решил, что не отправит воспитанницей в монастырь – для монастырской жизни она слишком веселая. Там ее начнут поучать, гасить ее неуемный пыл, внушать спокойные и благочестивые мысли. Наверное, для нее так было бы лучше – женщине всегда лучше стать спокойной и мудрой. Но это еще успеется, а пока ей пятнадцатый год, и пускай ее будет такая, как есть. Отдать в городе кому-то в услужение? Так ведь надо еще найти, кому. А попадется какой-нибудь почтенный купец, у которого жена давно проходит в двери только боком, и вдруг – молоденькая служаночка… Сбежит, конечно. И ему же, шерифу, донесут о ее бегстве, сочинив, что обворовала. Уже было такое пару раз. Нет, не стоит. Но, в конце концов, почему бы ей покуда не пожить в его доме? Здесь же живет и Фредерик, который от нее без ума. Правда, она этого словно бы и не видит, ну так, привыкнет ведь!

Когда сэр Эдвин предложил девочке стать его служанкой, та даже взвизгнула от восторга, именно об этом она и просила тогда, во время ночлега в придорожной деревне. Однако, как-то само собой получилось, что Изабель не служила у шерифа, а просто жила в его доме. По крайней мере, в первые дни. Все, что ей удавалось делать, она делала – через день меняла везде эту замечательную ароматную траву с цветами, стирала пыль там, где ее находила, но все остальное оказалось уже распределено: готовила, стирала и мыла добродушная пожилая служанка Роза, за лошадьми следил конюх Том, приносил дрова и воду, топил, чистил хозяйскую одежу молчаливый слуга Мервин. Все они очень ласково приняли незнакомую деревенскую девчушку, но каждый заявил, что своей работы не отдаст. Впрочем, и сам сэр Эдвин намекнул слугам: не перекладывайте своих дел на ребенка – тяжелой работы ей хватало в деревне, пускай немного отдохнет.

Замок шерифа, в отличие от большинства замков знати, стоял не за городскими стенами, а внутри города. Он представлял собою высокое каменное здание, подобие отдельно стоящей мощной башни, как полагается, обнесенной рвом, узким, но глубоким. Вода в него поступала из реки: Лин[52]протекал вблизи замка, был в этом месте глубок и полноводен, поэтому вода во рву весь год не застаивалась, оставаясь чистой. Внутри замка находился внутренний двор, почти весь занятый огромной конюшней – здесь постоянно держали не менее сорока лошадей, для всей дружины. Конюху работы хватало, хотя выгуливать лошадей и тренировать их полагалось самим дружинникам, что они и делали с превеликой охотой: каждый день человек десять отправлялись за пределы города с десятком коней, чтобы гонять их по кругу, обучать галопу и преодолению препятствий, учить стойкам. Одновременно сами воины тренировались в конном и пешем бою, в стрельбе из арбалета, чего они бы, конечно, не делали (сколько можно учиться?), но шериф часто и очень строго их проверял.