Атомные шпионы. Охота за американскими ядерными секретами в годы холодной войны  - Оливер Пилат

Этой встречей фактически прекратилась деятельность тайных остатков меррименской ячейки компартии. Через несколько недель Ломаница призвали в армию, несмотря на его протесты, да и других так или иначе разбросало по стране.

Когда доктора Вайнберга вызвали на слушание комиссии конгресса по расследованию антиамериканской деятельности, он отрицал, что знал Стива Нельсона или передавал информацию научного характера каким-либо посторонним лицам, не имеющим на то права. До этого Стив Нельсон отказался пояснить, знаком ли он с Вайнбергом, сославшись на нежелание свидетельствовать против самого себя. Комиссия призвала предъявить Вайнбергу обвинение в даче ложных показаний под присягой. Представ перед федеральным большим жюри, Вайнберг несколько раз отказался отвечать на вопросы, ссылаясь на поправку, позволяющую не свидетельствовать против себя. Ему предъявили четыре обвинения в неуважении к суду, но все они были сняты в мае 1951 года федеральным судьей Холцоффом на том основании, что ученый имел право на защиту по конституции. Однако через месяц Вайнберга уволили с факультета Миннесотского университета за то, что он отказался сотрудничать с большим жюри, расследовавшим подрывную деятельность. Он был доцентом физики в университете и среди прочего надзирал за работой одного студента, который получал стипендию от Комиссии по атомной энергии.

Если кто-то думал, что тот итог, которым окончились перипетии Радиационной лаборатории, позволяет контрразведке почивать на лаврах, то эта уверенность была подорвана сведениями, которые стали известны после войны, о роли Дэвида Хокинса и в Радиационной лаборатории, и в Лос-Аламосе. Хокинс родился в Эль-Пасо, штат Техас, 23 февраля 1913 года и был завербован в коммунистическую партию в Беркли в 1938 году, когда ее организатором в кампусе был Кеннет Мэй. Хокинс перебрался в Стэнфордский университет и вступил в тайную ячейку во главе с доктором Фрэнком Оппенгеймером. В 1941 году Хокинс вернулся к преподаванию философии в Беркли. Через два года он принял предложение поехать в Лос-Аламос в качестве административного помощника, в обязанности которого входило составлять персональные инструкции, заполнять формы об отсрочке призыва в армию и действовать в качестве посредника между атомной установкой, военными инженерами и городом. Как историк проекта, подчинявшийся непосредственно доктору Роберту Оппенгеймеру, хотя нанимал его и не он, Хокинс имел доступ к большей части секретных данных.

8 июля 1946 года Дэвид Хокинс произнес любопытную речь в Епископальной церкви в Альбукерке, штат Нью-Мексико, в защиту Алана Нанна Мэя, британского физика, только что выступившего с признанием, больше похожим на пропаганду, которым пытался приукрасить свое разоблачение как советского шпиона. Доктор Хокинс, который близко подружился с некоторыми из британских ученых в Лос-Аламосе, заявил с кафедры, что на самом деле доктор Мэй — всего лишь романтик, который действовал из альтруистических мотивов.

В 1951 году доктор Хокинс не скрывал, что был коммунистом перед войной. Он сказал, что вместе со своей женой Фрэнсис Покмен Хокинс вышел из партии, когда стал работать на военном проекте, и больше они уже не возвращались к разорванным связям. Однако у этого признания была одна проблема: расследование показало, что другие члены семей Хокинс и Покмен продолжали тайно вести активную партийную работу. Другая проблема заключалась в том, что Хокинс, будучи профессором философии в Колорадском университете, почему-то отличался сталинистской риторикой. В 1948 году Дэвид Хокинс спонсировал конференцию Национального совета по искусствам, наукам и профессиям, который был явной вывеской для компартии и уже был признан вредительским. В 1949 году он спонсировал конференцию конгресса по гражданским правам в Нью-Йорке — еще более очевидную вывеску. В 1950 году он спонсировал коммунистическую Культурно-научную конференцию за мир во всем мире, которая продвигала псевдопацифистскую программу. Более того, в кампусе Колорадского университета доктор Хокинс был активным факультетским спонсором студенческого кружка по изучению марксизма. Он выступил с докладом по биологии перед этим кружком, как и Арт Бэрри, руководитель регионального отделения коммунистической партии в Колорадо, который выступал там по другой теме в другое время. Доктор Хокинс вступил в Колорадский комитет по первой поправке и Американскую ассоциацию научных работников, причем обе эти организации вместе с молодыми прогрессистами спонсировали конференцию, на которой сам Хокинс осудил законодательные меры, ограничивавшие деятельность коммунистической партии.

Этот философ партийного курса, который занимал ключевой пост в самом секретном атомном предприятии Америки, не отказался припомнить кое-что о Джозефе Вайнберге, Стиве Нельсоне и других участниках поединка между шпионажем и контршпионажем в Беркли. Однако доктор Хокинс не вспомнил ничего дурного ни об одном из этих прежних коллег. Он не вспомнил ничего такого, что плохо отразилось бы на политической партии, которой он служил. По сути дела он продемонстрировал такую же слабую и неясную память о прошлых событиях и людях, как и Кеннет Мэй.