Анна Павлова. "Неумирающий лебедь" - Наталья Павлищева

На двухэтажном автобусе огромное изображение балерины. Часть его «съедают» окна, сама картинка ужасная, с нарушениями пропорций, рваная и бессмысленная. Ни на Павлову, ни на «Лебедя» не похожа совсем.

Увидев этот кошмар, Анна не сразу поняла, в чем дело, но надпись ставила все на свои места: «Анна Павлова». Никто не мог понять, почему она рыдает, ведь это признак популярности.

Уж такого «добра» хватало с лихвой… В Парижском ресторане лягушачьи лапки под названием «Ножки Павловой»!

Однажды, когда их отношения еще были хорошими, Анна спросила у Кшесинской, как отвечать на нелепые оскорбления. Та пожала плечами:

– Только не замечать! Чем больше будешь злиться или оправдываться, тем больше будут оскорблять.

Павлова глупости словно не заметила, зато заметил Мордкин. Увидев в меню имя партнерши, потребовал немедленно принести блюда своего имени! Шеф-повар оказался не промах и…

– Прошу вас! Яйца «а ля Мордкин»!

Анна едва успела выскочить из-за стола, пробормотав, мол, носик припудрить. В дамской комнате вдоволь нахохоталась, но и после, стоило вспомнить название блюда, закусывала губу, чтобы не рассмеяться. Мордкин все заметил, понял и не простил.

С Мишей вообще отношения трудные.

И не только с Мишей Мордкиным, но и с давним другом и партнером Мишей Фокиным.

Как-то так получалось, что в последние годы самые эффектные танцовщики в Москве. В Мариинском после Гердта столь же ярких исполнителей не было, таланты были, несомненно, талантами Петербург всегда был богат, но тот же Фокин предпочитал ставить балеты, а не танцевать.

Конечно, в Мариинском был Вацлав Нижинский, которого Дягилев уже слишком серьезно запряг в свою работу. Нижинский безумно хорош в прыжках! Он словно зависал в воздухе, однажды так и ответив на вопрос журналиста, мол, тяжело ли вот так прыгать:

– О нет. Это очень просто – нужно всего лишь подпрыгнуть и немного зависнуть.

В паре всегда сильней кто-то один. В балетах Петипа это были балерины. Партнеры существовали для поддержек и выполнения части вариации, пока балерина за кулисами пытается отдышаться. Все либретто о прекрасной или несчастной любви девушки, потому балерина в центре внимания. Анне это нравилось, кого же танцевать юной полувоздушной девушке, как не такую же девушку?

А Фокину не нравилось. Нет, Мише нравилось исполнение Ани, но либретто балетов он не принимал категорически.

– Аннушка, ну неужели не надоели все эти принцы и влюбленные пастушки?

В первый год в Мариинском она пыталась спорить, говорила, что балеты разные:

– Разве похожи Жизель и Никия? А Китри и Аврора?

– Зато партии очень похожи. Сколько еще десятков спектаклей будет поставлено из того же набора па? Роли можно не прорабатывать, переноси набор па-де-де и вариации из одного в другой и достаточно.

Анна чувствовала, что он прав и не прав одновременно. Классические балеты и впрямь изобилуют одними и теми же па, но как же иначе, не на руках же ходить, как в балагане. Но то, что Миша начал ставить у Дягилева, нравилось Анне еще меньше. Она отказалась танцевать Жар-Птицу, посчитав ее немелодичной. А Тамара Карсавина станцевала и имела бешеный успех.

И все равно Анна чувствовала, что это не ее. Вот «Лебедь» – да, а Жар-Птица нет. Она попыталась сама из набора все тех же критикуемых Фокиным па создавать мини-спектакли. Кажется, получилось.