Ленин в 1917 году - Сергей Кремлев

Продолжая тему миссии Рута, напомню, что именно при Руте началось неудачное наступление русских войск в Галиции, предпринятое под давлением Вашингтона, Лондона и Парижа…

Миссия Рута имела возможность наблюдать массовые мирные демонстрации против войны, организованные большевиками, включая полумиллионную Июльскую демонстрацию солдат, матросов и рабочих под лозунгом «Вся власть Советам!». Эта демонстрация была расстреляна Временным правительством, и ещё при Руте было отдано распоряжение об аресте Ленина, в случае которого Ленин был бы, вне сомнений, расстрелян «при попытке к бегству».

Причём ареста Ленина и его казни (!!) требовал от Временного правительства именно посол Фрэнсис. В книге историка из США У. А. Уильямса «Американо-русские отношения. 1781–1947» сообщается даже об ультиматуме, предъявленном Фрэнсисом Милюкову и Гучкову, с требованием не допускать демонстраций с призывами к миру. И возможно, пулемётный расстрел мирных демонстрантов был предпринят при негласной поддержке этого зверского акта Элиху Рутом и Дэвидом Фрэнсисом.

Накануне отъезда Рута состоялась отставка князя Г. Е. Львова и назначение проамериканской креатуры — лидера «трудовиков» и эсеров Керенского министром-председателем Временного правительства. Считается, что миссия Рута и Фрэнсиса ориентировались на октябристов и кадетов, а Керенского поддерживала миссия американского Красного Креста. Но, во-первых, последняя миссия была благотворительной и неправительственной лишь по вывеске, а фактически являлась разведывательной и в качестве таковой конфликтовать с Рутом не могла. Во-вторых, факт «инаугурации» Керенского при Руте говорит сам за себя.

Сопоставление событий позволяет уверенно предполагать, что миссия Рута как минимум была в курсе всех действий и планов российских «временных» «верхов», а как максимум — управляла этими действиями в той мере, в какой это было для Рута возможно. А возможности у «закалённого старого служаки» Элиху Рута и членов его миссии были немалые.

Между прочим, в своих эмигрантских воспоминаниях, охватывающих период с 1859 по 1917 год, Павел Милюков о миссии Рута не обмолвился ни словом, как и о миссии Мильнера, о Самуэле Хоре…

Умалчивает Милюков также о периодических поездках в Россию его близких друзей из США Харпера и Крейна — политических эмиссаров Вашингтона. И эти умолчания оказываются более разоблачительными, чем прямые откровения.

В отношении последнего моего заявления надо, пожалуй, объясниться отдельно. Говоря о ком-то как о «креатуре США», о «клиентах» или «агентах влияния», я отнюдь не хочу сказать, что все, кто обслуживал в России 1917 года и ранее интересы США, были вульгарными ренегатами и предателями, тем более что речь ведь идёт о представителях одной и той же социальной среды. Как правило, всё было тоньше — дружеские связи, доброжелательная помощь — как это было ещё до войны с устройством лекций в Америке Милюкова при посредничестве Крейна и Харпера, «общность взглядов и целей» и т. д. Влиятельные в России клиенты США вряд ли оплачивались впрямую наличными, хотя жёстко отрицать и такой вариант лично я не стал бы.

Возвращаясь же к миссии Рута, следует сказать, что Рут и его сотрудники вполне поняли, что ситуация в России складывается объективно не в пользу «верхов», и наиболее приемлемым выходом как для российской буржуазии, так и для США было бы установление военной диктатуры подходящего генерала.

Таким виделся Лавр Корнилов.

Возможно (и даже — скорее всего) — в «связке» с Колчаком.

ВО ВРЕМЯ пребывания Рута в Петрограде проходил Первый Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов, где был избран Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет во главе с меньшевиком Н. С. Чхеидзе. И на последнем моменте сто́ит остановиться подробнее…

Итак, 3 (16) июня в Петрограде открылся Первый Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов, подготовленный Петроградским Советом. На съезд приехало 1090 делегатов, представлявших 305 рабочих, солдатских и крестьянских объединённых организаций, 53 районных, областных и губернских Совета, 21 организацию действующей армии, 8 тыловых воинских организаций и 5 организаций флота.

Большинство принадлежало эсерам (285 делегатов) и меньшевикам (248 депутатов). У большевиков было всего 105 мандатов.

В результате Первый съезд Советов избрал Центральный Исполнительный Комитет (ЦИК), который был по составу и настрою эсеро-меньшевистским, то есть — соглашательским. В состав ЦИКа вошли 107 меньшевиков, 101 эсер, 35 большевиков, 8 объединённых социал-демократов, 4 трудовика и «народных социалиста», 1 бундовец. Председателем ЦИКа стал, как уже сказано, меньшевик Чхеидзе. Вместе с лидерами большевиков Лениным, Зиновьевым и Каменевым членами ЦИК были избраны Троцкий и Луначарский, тогда ещё не состоявшие в РСДРП(б).

В небольшевистском «раскладе» Первого съезда Советов сказалось многое, но вот что существенно, хотя и плохо по сей день понято. На Первом Всероссийском съезде Советов рабочих и солдатских депутатов не Председатель ЦИК Советов Чхеидзе, а всего лишь член ЦИК Ленин выдвигал лозунг «Вся власть Советам!». Основополагающее значение этого факта для верного взгляда на политику Ленина в 1917 году абсолютно не осознано по сей день… Ленина облыжно обвиняют в стремлении «захватить власть любой ценой». А Ленин в начале лета 1917 года предлагал мирно взять власть своим «социалистическим» оппонентам Чхеидзе и Чернову. Если бы эсеры и меньшевики на это пошли, то это означало бы, что Российская Советская Республика родилась бы как государство не под руководством Ленина, а под руководством Чхеидзе. И Ленин был готов на это пойти, не отказываясь, конечно, от борьбы против оппонентов за власть, но — в рамках Советского государства.

В апреле 1917 года газета группы Плеханова «Единство» писала, что Лениным «водружено знамя гражданской войны в среде революционной демократии», но разве линия Ленина на Первом съезде Советов не свидетельствует о прямо обратном?

Уже 4 (17) апреля 1917 года Ленин публично заявил соратникам по партии большевиков: «Мы должны базироваться только на сознательности масс. Если даже придётся остаться в меньшинстве — пусть. Стоит отказаться на время от руководящего положения, не надо бояться остаться в меньшинстве…» Вот Ленин и не побоялся попытаться форсировать ситуацию так, чтобы — на время отказавшись от руководящего положения большевиков в предлагаемом им Советском государстве, дать это государство народам России немедленно.

Для Ленина Советы были единственно возможным в новой России органом государственной власти, поэтому он требовал как можно скорее отдать им всю полноту единоличной власти, позволяющей начать проводить политику народовластия в государственном масштабе… И, как видим, был готов пойти на это даже в форме эсеро-меньшевистского государства. Министры же «временного» кабинета в начале лета 1917 года не смогли бы противостоять Советам, объявившим себя полновластным демократическим правительством, тем более — при полной поддержке этого акта партией Ленина и лично Лениным.