Жрецы и жертвы холокоста. История вопроса - Станислав Куняев

Главное отличие еврейского Холокоста от всех мировых человеческих катастроф, по уверениям его жрецов, заключается в том, что Холокост уникален, неповторим и непознаваем, что ничего подобного никогда в человеческой истории не было, что всякого рода геноциды, массовые убийства, истребления племён и народов, сущность которых заключается в слове «резня», в подмётки не годятся Холокосту, потому что «никогда раньше ни одно государство не организовывало с сознательным намерением и систематическим образом физическое уничтожение всех мужчин, женщин и детей определённого народа» (Стивен Кац).

«Холокост уникален и не имеет параллелей в человеческой истории» (Я. Нейснер).

Тайна Освенцима — это «истина, заключённая в молчании» (Эли Визель).

«О Катастрофе невозможно говорить иначе, нежели через призму невыразимости» (Я. Леоняк) — и т. д.

В этот хор элиты синедриона вплетаются причитания младших жрецов Холокоста — наших отечественных подголосков. Бывший советский критик Бен Сарнов, как старый попугай, почти дословно повторяет вышеприведённую формулу одного из верховных жрецов — Стивена Каца: «Дело в том, что впервые в истории человечества было принято решение об «окончательном решении вопроса» с конкретной нацией». Куда, как говорится, конь с копытом, туда и рак с клешнёй. Наш Александр Асмолов тут как тут:

«Катастрофа Холокоста не вмещается в сознание человека <…> Как представить непредставимое!» — трагически восклицает он, уподобляясь Моисею, которому Господь на горе Хорив сурово заметил: «Лица моего не можно тебе увидеть; потому что человек не может увидеть меня и остаться в живых» («Исход. 30–20).

Но, слава Богу, есть среди еврейских историков и трезвые люди, понимающие суть воплей об уникальности Холокоста: «Эти ссылки на Холокост, — замечает известный израильский автор Боас Эврон, — представляют собой не что иное, как официальное пропагандистское вдалбливание, непрерывное повторение определённых ключевых слов и создание ложного взгляда на мир. Фактически всё это направлено не на то, чтобы понять прошлое, а на то, чтобы манипулировать настоящим»… («Индустрия Холокоста», стр. 33).

Высмеивая теорию «уникальности» Холокоста, американский историк Норман Финкельштейн пишет: «Холокост невозможно рационально объяснить. Если нет сравнимых с Холокостом исторических событий, то он вообще возвышается над историей. Итак, Холокост уникален, потому что он необъясним и необъясним, потому что он уникален» (стр. 36).

«Для Визеля Холокост, — иронизирует Финкельштейн над писаниями главного официального истолкователя Холокоста, — воистину «мистериальная» религия. Визель подчёркивает, что ХОЛОКОСТ «ведёт во тьму», «отвергает все ответы», «находится вне истории, по другую её сторону», «не поддаётся ни познанию, ни описанию»… Холокост — это «разрушение истории», он знаменует собой «изменение в космическом масштабе». Только выживший священнослужитель (читай — только Визель) способен проникнуть в его мистерию. А поскольку эту мистерию, как признаёт сам Визель, «невозможно передать», «мы не можем об этом говорить». Следовательно, Визель сообщает в своих речах, за которые он получает стандартный гонорар 25 000 долларов (плюс лимузин с шофёром), что «тайна» Освенцима — это «истина, заключённая в молчании» (там же, стр. 36).

Жрецы Холокоста впадают в отчаяние оттого, что не найдено, несмотря на все усилия, ни одного документа, из которого бы явствовало, что «окончательное решение еврейского вопроса» означало полное уничтожение евреев гитлеровской государственной машиной (или сталинской) от мала до велика. Историк Лакер с горечью писал: «До сих пор не найден письменный приказ об уничтожении еврейской общины и по всей вероятности такой приказ никогда не был отдан». (У. Лакер. «Ужасная тайна». Франкфурт-на-Майне, Берлин, Вена, 1981 г., стр. 190). Один из основоположников литературы о Холокосте, Леон Поляков, так же был разочарован:

«Никакого документа не осталось. Возможно, его никогда и не было».

Профессор еврейского университета Иегуда Бауэр даже осудил поиски этого мифического распоряжения: «Общественность всё ещё время от времени повторяет глупую сказку о том, что в Ванзее якобы было принято решение о массовых уничтожениях евреев». «Несмотря на самые тщательные поиски, не удалось найти приказа Гитлера об истреблении евреев» (С. Арон и Ф. Фюре — пресс-конференция в Сорбонне. Февраль 1982 г.).

Но коли так — если не было специально принятой и задокументированной программы уничтожения государством «всех мужчин, женщин и детей одного определённого народа», то тогда Холокост не является неким исключением, неким уникальным событием и становится в ряд обычных геноцидов, обычных преступлений, которыми изобиловала история человечества: испанцы истребили племена майя и ацтеков в Центральной Америке, протестанты-англосаксы — извели 80 % индейского населения Северной Америки, американцы уничтожили в несколько мгновений сотни тысяч японцев в Хиросиме и Нагасаки, хорватские фашисты вырезали во время гитлеровской оккупации Югославии сотни тысяч сербов, а сколько «недочеловеков» — корейцев и китайцев из числа мирного населения свели в могилу японские оккупанты, и подсчитать невозможно: на Востоке такого рода статистики не существует. Даже до сих пор не известно, сколько же погибло вьетнамцев во время жесточайшей бойни, устроенной США в Индокитае: считается, что от 4-х до 6 млн человек…