Единственные дни - Наталья Бондарчук

Роин строит свои взаимоотношения с дельфинами на звуковой основе. Он трезво оценивает уникальное поведение дельфинов, без излишней сентиментальности.

– Была у меня дельфиниха Вега. Я пришел ее кормить, в в соседнем вольере дельфины не кормлены для выступления. Так я заметил, что она их кормит, проталкивая через ячейки сетки рыбу. Можно сразу приписать ей сострадание к голодным, однако скорее всего это самоутверждение в стаде.

Сели в Нальчике. Игорь Петрович Носов ждал у входа в аэровокзал с букетом роз. Получить зимой букет роз – чудо, а режиссеру-постановщику из рук директора картины – сказка или небылица. Но таков уж наш Игорь Петрович, он опекает детей-зверей и режиссеров-постановщиков.

В аэропорту Носов познакомил меня с Хусейном Чоккаевичем Залихановым, семидесятипятилетним человеком-легендой. Залиханов – начальник государственной охотничьей инспекции. Отец Залиханова прожил сто пятнадцать лет. В сто одиннадцать совершил восхождение на Эльбрус. Кавказское гостеприимство заставило нас уже в аэропорту сесть за стол с чаем и знаменитыми хичинами, похожими на тонкие блины с сыром. С первых минут мы нашли общий язык – нас с Залихановым объединяла крайняя заинтересованность в деле охраны природы.

Он много путешествовал, был на Тибете. Интересно говорил о снежном человеке.

– А он все-таки есть? Снежный человек? – спросила я.

– Есть! Старики говорят, что есть. Но только он не всякому покажется. Да и говорить об этом те, кому он покажется, не станут.

Мы подъехали к Чегемскому ущелью. Врата гор почти сомкнулись вершинами скалистых утесов, но мы проехали дальше, и предстал перед нами чудо-водопад. Вернее, каменный массив, покрытый струйками водопада. Падающими каскадами струилась вода сверху и из отверстий самого первого камня, падая в стремительную горную реку.

В Нальчике уже были наши: Таня и Саша Филатовы и Аркадий Покосов, уставшие, но довольные, что добрались.

В мае наш подготовительный период был резко прекращен. Группа ждала меня на Кавказе, а я не могла к ним выехать, вернее, меня не выпускали из Москвы. Об этом чуть ниже.

Цветок любви

Только через месяц я смогла приступить ко второй части фильма «Юность Бемби». Вместе с моими единомышленниками мы сняли фильм, где еще резче встал вопрос о единстве человека и природы, об ответственности человека перед ее ликом. В нашем сценарии была тема войны, и не просто войны – атомного взрыва, содеянного человеком, и черной безжизненной земли… А в это время не в сказке, а в жестокой реальности разыгралась Чернобыльская катастрофа. Надо было решать: навсегда ли жители леса покидают родной край, выжженную катастрофой землю? Здесь нам помогла сказка. Бемби находит в горах цветок любви, с его помощью жизнь в лесу возрождается. У Бемби и Фалины рождаются сын и дочь.

Но вот опять лесную идиллию нарушает тревожный сигнал – ОН идет. Тот, кто приносит смерть. Но на этот раз он – маленький ребенок. И сын Бемби устремляется к нему.

Эта трогательная сцена произошла между двухмесячным олененком и девятимесячным сыном Галины Беляевой, Платоном. Платон еще не мог сам ходить, стоял, опираясь на что-то или кого-то. В данном случае это был олененок. Платон крутанул его за ухо и рассмеялся, олененок дружелюбно ему что-то мекнул и отошел, малыш не удержался и свалился в травку. Я очень боялась, что после падения малыш расхнычется, трава колкая, а он без штанишек. Но вот над травой показалась головка Платона, он не плакал, а улыбался, протягивая ручку к олененку, подзывая его. Олененок подошел, опираясь на него, малыш встал и тут же свалился опять в травку. Олененок прилег рядом с малышом, и тогда Платон обнял его за шейку, другую руку поднял над собой, как бы защищая его и себя. Этим кадром мы завершили дилогию о Бемби. Пять лет, сотканных из неповторимых дней творчества и постижения природы.

А кто вообще выстраивает нашу душу? Учителя.

Я могу назвать в своей жизни только четырех Учителей с большой буквы. Учителем был отец, его фильмы для меня – энциклопедия. Учителем был Герасимов. Учителем был Тарковский. И Учителем был Святослав Рерих.

Вот именно они и сотворили мою душу – то, что я есть сейчас. Они – самые близкие мне люди в искусстве.