Принцессы немецкие – судьбы русские - Инна Соболева

В своих автобиографических записках король Бельгии Леопольд, в молодые годы долго находившийся в русской службе, свидетельствует, что его сестра не разошлась бы со своим супругом, человеком пылким, порою необузданным, но добросердечным и просвещенным, если бы его мать не ставила себе задачей ссорить сыновей с их женами, дабы сохранить над ними свою исключительную власть.

Об Анне Федоровне в России знают немногие и немного. А между тем и ее личные качества, и судьба заслуживают самого пристального внимания. Она ведь могла (должна была!) стать следующей после Елизаветы Алексеевны российской императрицей. Если бы все совершалось в соответствии с законом, если бы Константин Павлович не отказался от трона, вернее, если бы любящая матушка, Мария Федоровна, умело не создала условий для этого отказа. И Анна Федоровна невольно помогла нелюбимой свекрови в ее рассчитанной на много лет вперед интриге. В интриге, которая привела к восстанию декабристов и к воцарению Николая Павловича. Но до этих событий еще очень далеко. Начнем с того, как принцесса Юлия попала в Россию. Все было точно так же, как с Луизой Баден-Дурлахской, которая к тому времени уже стала Елизаветой Алексеевной.

Екатерина решила, что пришла пора женить и второго внука (Константин был двумя годами моложе Александра). Подыскивая невесту, императрица, как уже было заведено, приглашала принцесс на смотрины. Для этого за годы ее царствования в Петербурге побывало одиннадцать принцесс, последние три – хорошенькие и умненькие дочери наследного принца (позднее – владетельного герцога) Саксен-Заафельд-Кобургского. Из них бабушка и предложила Константину Павловичу выбрать невесту.

Надо сказать, что Кобургские принцессы были куда родовитее других немецких принцесс, вышедших замуж в Россию. Они принадлежали к одной из древнейших и знатнейших династий Германии, восходящей к Витекинду, одному из предводителей саксов, на исходе VIII века мужественно и упорно сопротивлявшемуся императору Карлу Великому. Владения Кобургской ветви Саксонского дома были во времена сватовства царевича Константина незначительны, но вскоре представители этой династии заняли три королевских престола: бельгийский, португальский и английский. Так что выбор Екатерины был не случаен.

Герцогиня Кобургская, сопровождавшая дочерей к русскому двору, писала мужу: «Она приняла нас чрезвычайно милостиво и любезно, осмотрела каждую из наших девиц проницательным взглядом и остановила его на младшей, Юлии». Стоит ли удивляться, что Константин выбрал именно младшую, веселую, остроумную, грациозную. Так же, как недавно Александр, он был с невестой робок и стеснителен. Так же, как недавно Луиза, Юлия была потрясена блеском и великолепием Зимнего дворца. Потом было миропомазание, и Юлия стала Анной Федоровной, потом – обручение.

Герцогиня Кобургская подробно писала мужу обо всем, что касалось будущего их дочери: «Константин пришел ко мне делать формальное предложение. Он вошел в комнату бледный, опустив глаза, и дрожащим голосом сказал: „Сударыня, я пришел просить у вас руки вашей дочери“. Я было приготовила на этот случай прекрасную речь, но вместо того зарыдала. Он вместе со мною прослезился и прижал к губам мою руку. Когда я опомнилась, я стала говорить, что его попечению поручаю счастье моей дочери, что чувствительность ее души поможет ему дать ей необыкновенное счастье, но прибавит ей и страданья в несчастье. (Герцогиня оказалась права: чувствительная душа – не то качество, которое помогает выжить при царском дворе. – И. С.)… Послали за Юлией. Она вошла в комнату бледная. Он молча поцеловал у нее руку; она тихо плакала: я никогда не видела ее такою хорошенькой, как в эту минуту. „Не правда ли, вы со временем меня полюбите?“ – сказал Константин. Юлия взглянула на него так выразительно-нежно и сказала: „Да, я буду любить вас всем сердцем“».

Как все похоже, и поведение женихов, и чувства невест… А будущее? Разное. Но надежда обрести любовь на всю жизнь обманет обеих. Они станут близкими подругами, и пока Анна Федоровна, доведенная до отчаяния, не покинет Россию, будут во всем поддерживать друг друга.

Анна прожила в России всего шесть лет, она не успела (или не захотела, или не смогла) стать русской. Потому и решилась уехать: отношения с мужем разладились окончательно, больше в чужой стране ее ничто не удерживало. Но до последнего дня (а она переживет всех, с кем была связана ее жизнь в Петербурге, умрет в Эльфенау, близ Берна, весной 1860 года) ее будет интересовать все, что происходит в России. Горько оплачет и Александра, с которым до конца его дней сохранит добрые отношения, и любимую подругу юности Елизавету. И православию не изменит. В ее доме в Женеве будет домовая православная церковь, а в России ее имя четверть века будут поминать за каждым богослужением.