Захватчики: Люди и собаки против неандертальцев - Пэт Шипман

Несколько лет назад я услышала, как эколог Эос Затмари упомянул «принцип Джаггера»: не всегда можно получить, что тебе хочется, но если попробовать, то иногда можно получить, что тебе необходимо. Я была сражена точностью этого высказывания. В некотором смысле бессмертные слова Мика Джаггера и Кита Ричардса – это лучшее из известных мне высказываний об эволюции^{176}. Ничто не остается прежним; нельзя всегда получать то, что хочешь; но, проявив некоторую гибкость, можно получить то, что необходимо для выживания. Бурые медведи усвоили этот урок; пещерные медведи и неандертальцы – нет.

Нечто очень странное произошло в период между 45 000 и 35 000 лет назад, и в целом сложилась весьма экстраординарная ситуация, говорящая о масштабных переменах. Чтобы и дальше получать то, что необходимо, животным нужно было тоже меняться.

Рассмотрим одно из таких изменений. Около 45 000 лет назад начались быстрые колебания климата, когда холодные и сухие периоды сменялись более теплыми и влажными. Холодные периоды привели к появлению степной мамонтовой фауны, состоящей из гигантских видов животных, адаптированных к холоду. Доминирующими травоядными были мамонты, лошади и бизоны, но в фауне присутствовали и такие животные, как шерстистые носороги, сайгаки, северные и другие виды оленей. Рацион питания северных оленей, судя по современным представителям этого вида и по результатам изотопного анализа костей, состоял преимущественно из травы с дополнением в виде листьев ивы и березы, однако зимой эти животные питались лишайником и потребляли его больше, чем другие травоядные. Плотоядные животные продолжали охотиться: пещерные львы, пещерные гиены, пещерные медведи, леопарды, гомотерии, волки и виды помельче, среди которых росомахи, дикие собаки, песцы, дикие кошки и ласки. Неандертальцы, как опытные охотники, продолжали жить в местах, наиболее удобных для охоты, – в лесистых местностях и лесостепных экотонах. По мере изменения климатических условий изобилие и распределение мест обитания животных также менялось. Леса отступали, постепенно превращаясь в лесные острова, между которыми простирались огромные открытые пространства степи и тундры с реками, берега которых заросли березами, осинами и соснами. Подобные перемены происходили и ранее во время предыдущего глобального цикла ледниковых и межледниковых периодов. Популяции животных приспосабливались, перемещались или изменялись для того, чтобы выжить в новых условиях.

Однако в этот раз появился новый высший хищник – человек современного типа, численность популяции которого и занимаемая этой популяцией территория значительно выросли. Во время предыдущих климатических сдвигов людей современного типа на территории Евразии не было, а вот неандертальцы были. Метаанализ, подобный выполненному Полом Мелларсом и Дженнифер Френч^{177}, а также обобщение приведенных выше данных, полученных группой Ника Конарда^{178} в долине реки Ах в Германии, позволяют предположить, что численность современных людей после их появления в Евразии очень быстро выросла и превысила численность неандертальцев. Численность и генетическое многообразие популяции неандертальцев к тому моменту уже и так могли уменьшиться вследствие сокращения лесных мест обитания, пригодных для охоты. Спустя примерно 40 000 лет неандертальцев практически не осталось.

В период между 40 000 и 35 000 лет назад начали появляться новые типы стоянок, которые свидетельствовали о необычном поведенческом или технологическом прорыве. Был создан новый, более эффективный способ охоты на крупных травоядных, в частности на мамонтов. Эти стоянки принадлежали людям современного типа.

Как упоминалось ранее, были найдены огромные граветтские стоянки – я их называю мегастоянки, – сохранившие множество мамонтовых останков, которые доминируют в числе обнаруженных останков животных. Отличительной чертой этих мегастоянок являются круглые и реже прямоугольные строения, выполненные преимущественно из мамонтовых костей, а сверху, предположительно, накрытые мамонтовыми шкурами (см. рис. 6.1). На стоянках было обнаружено множество кострищ и углублений от шестов, на которых, вероятно, держались мамонтовые шкуры. Постройки из мамонтовых костей нередко были частью крупных комплексов, в состав которых входили площадки для разделки туш, амбары и мастерские. Стоит особо отметить потрясающее количество мамонтовых костей, сконцентрированное на небольшой территории. На отдельных стоянках (или на отдельных стратиграфических уровнях в пределах стоянок) было найдено около 10 000 фрагментов костей, принадлежащих, по приблизительным оценкам, 150 мамонтам. Хотя были обнаружены кости и других видов животных, тем не менее останки мамонтов доминируют в собранных коллекциях – их количество достигает 90 % от общего числа костей (см. рис. 11.1).

Насколько такая плотность распределения мамонтов необычна? Мы можем сравнить мамонтов только с живущими ныне слонами. Это уместная аналогия, поскольку мы знаем, что масса тела тесно связана с размером территории, необходимой виду для проживания, а также с темпом размножения, репродуктивным возрастом, продолжительностью жизни и множеством других особенностей, а размеры тела мамонтов и современных африканских слонов были примерно одинаковы. По данным Национального парка Хванге в Зимбабве, на охраняемых территориях плотность распространения современных африканских слонов варьируется от 0,14 до 16 особей на 1 км². К 1960 г. плотность слонов в Хванге стала столь высокой, что для ее снижения животных начали выбраковывать (отбирать); отбор прекратили только в 1995 г. В Хванге, где в периоды засухи места гибели слонов были сосредоточены вблизи источников воды, плотность распределения туш составляла 1,5 штуки на 1 кв. км^{179}.

На граветтской стоянке в Краков-Спаджице (по последним данным, эта стоянка датируется 29 000–28 000 гг. до н. э.) плотность распределения мамонтов составляет приблизительно одну особь на 1 м² стоянки. Это совершенно абсурдный показатель, который на несколько порядков превышает зафиксированную в Хванге плотность расположения туш слонов, погибших вследствие засухи. Мамонты не могли находиться так близко друг к другу, когда они были живы. Столь высокая плотность позволяет предположить, что эта стоянка была местом убийства и разделки мамонтов, где их туши разрезали на куски, отделяли мясо, а в некоторых случаях подвергали термической обработке (готовили для употребления в пищу). Как справедливо подчеркивают ведущие исследователи стоянки Краков-Спаджица Ярослав Вилцижински, Петр Войтал и Кржиштоф Собцжик из Польской академии наук, на территории проведения раскопок площадью 170 м² были найдены 23 300 отдельных фрагментов мамонтовых останков, вследствие чего эту стоянку следует считать «абсолютно исключительной и уникальной»^{180}.