Очень опасная женщина. Из Москвы в Лондон с любовью, ложью и коварством: биография шпионки, влюблявшей в себя гениев - Джереми Дронфилд

Локарт вместе с горсткой своих сотрудников теперь был изолирован в Москве, а Кроуми и его небольшая группа оказались отрезанными в Петрограде. Ни Локарт, ни Кроуми не получили предупреждения об отъезде послов; безусловно, и большевики тоже. Они правильно догадались, что военное вторжение неизбежно. Несмотря на уверения комиссара по иностранным делам Георгия Чичерина, Локарт знал, что он и его люди, по сути, стали потенциальными заложниками в акции союзников. Их могли схватить в любой момент^[268].

После встречи с Чичериным Локарт возвратился в свои апартаменты в гостинице «Элит» и начал готовить всех к отъезду. Было решено, что после его отъезда капитан Джордж Хилл и Сидней Рейли останутся в России и продолжат свою контрреволюционную деятельность под прикрытием^[269]. Все остальные должны уехать.

Локарт мрачно подсчитал, что уже прошло десять дней с того момента, когда Мура уехала из Петрограда в Эстонию, а он все еще не получил от нее никаких вестей^[270]. Десять дней. У него было с собой одно из ее последних писем. «Если я задержусь там дольше чем на неделю, – писала она, – ты должен верить, что это только из-за какой-то проблемы с поездами и пропусками. Пожалуйста, пожалуйста, Малыш, не думай больше ни о чем». Она обещала, что, как только снова окажется в России, приедет прямо в Москву – «если это еще будет возможно»^[271].

Если это будет возможно. Она, равно как и он, знала о риске того, что его может и не быть здесь тогда. Десять дней молчания, неведения; целых три недели прошло с тех пор, как он в последний раз видел ее и держал в своих объятиях. Это было невыносимо. Может ли он уехать, не увидев ее? Как он вообще узнает, что с ней случилось, если уедет сейчас?

Пока вокруг него шли приготовления к отъезду, Локарт впал в оцепенение. Он откладывал отъезд. На следующий день от Муры по-прежнему не было вестей, но он все еще медлил. Его охватывало какое-то безумие. Он не мог спать, заниматься делами, сконцентрироваться на какой-либо мысли, кроме мысли о ней. Он часами напролет сидел в своей комнате, бездумно раскладывая пасьянс за пасьянсом, и «изводил Хикса дурацкими вопросами»^[272]. Всегда терпеливый и верный Хикс все понимал. Ему нравилась Мура, и у него был собственный романтический интерес в том, чтобы остаться, – Люба Малинина: наряду с Мурой она стала частью маленького интимного круга, сложившегося вокруг Локарта и Хикса^[273]. Но терпение и преданность имели предел. Наступил еще один день, а вестей по-прежнему не было. Отъезд нельзя было откладывать вечно; вскоре Локарту придется принять решение уезжать.

В воскресенье днем, через три дня после бегства посольств из Вологды и неделю после провала восстания Савинкова, в комнате Локарта зазвонил телефон. Он поднял трубку и в приливе острой радости услышал знакомый голос, доносившийся из потрескивавшей трубки. Это была Мура, и она находилась в Петрограде, живая и здоровая, запыхавшаяся от своего приключения. В тот вечер она должна была сесть на поезд, отправлявшийся в Москву. Она приедет к нему завтра.

Подавленность и апатию Локарта как рукой сняло. «Реакция была поразительной, – вспоминал потом он. – Теперь ничто не имело значения. Если бы только увидел Муру, я смог бы встретить любые испытания и неприятности, которые будущее могло приготовить для меня»^[274].

Как только Мура оказалась в объятиях Локарта, она рассказала ему свою историю. Поездка из Эстонии стала ужасным испытанием – целых шесть дней из Йенделя в Петроград, часть пути пришлось проделать пешком, преодолевая опасности и трудности, таясь или пуская в ход свои чары, чтобы пройти мимо немецких пограничников. (Месяцы спустя она узнала, что чиновник, который помог ей тогда перейти границу, был арестован за содействие английской шпионке; ему показали заведенное на нее досье.)^[275] Но сейчас она была здесь, рядом с ним, живая и переполненная любовью, как всегда. Чтобы отпраздновать это событие, парочка отправилась ужинать в «Яр» – еще один колоритный ночной ресторан в Петровском парке^[276].

Вне себя от радости, что Мура снова с ним, Локарт, возможно, не подумал о том, чтобы подвергнуть сомнению ее рассказ. Шесть дней – это долгий срок, чтобы преодолеть более 300 километров даже притом, что ей пришлось идти пешком двадцать две версты^[277] от Нарвы до Ямбурга, о чем ей было известно заранее («я буду красива и стройна», – писала она)^[278]. Ореол тайны всегда будет окружать эту поездку. В поздние годы жизни она еще больше преувеличит этот рассказ, утверждая, что прошла пешком весь путь от Йенделя до Петрограда^[279]. Вопрос о том, что она по пути, возможно, была где-то еще или провела в Йенделе меньше времени, чем рассказывала, Локарт никогда не поднимал – по крайней мере, об этом он никогда не писал. Он был единственным источником рассказа об этой поездке после ее возвращения^[280].

Последний этап ее путешествия был быстр, насколько это возможно. Она немедленно села в московский поезд, тогда как раньше ей приходилось ждать, когда будут готовы пропуска, и доставать билеты через своих друзей-дипломатов. Теперь, когда за ней стояла ЧК, она могла ездить, когда ей заблагорассудится, по всей России. И было более чем удивительно, что поездка из Йенделя в Петроград заняла так много времени.