Королева Виктория. Женщина-эпоха - Наталья Павлищева

Альберт лежал, слушая мерное, спокойное дыхание жены рядом, и размышлял, что было не совсем подходящим занятием для молодожена в первую брачную ночь.

Принцу не хотелось задумываться над тем, счастлив ли он, какая разница, он уже стал мужем вот этой очаровательной женщины и должен сделать все, чтобы она была счастлива. Виктория принесла ему в подарок так много – свою любовь, какое-то безумное обожание, свое положение… нет, ей не пришлось этим положением жертвовать, но королева вышла замуж за принца, у которого надежды занять даже скромный отцовский престол Кобурга не было. Виктория была так счастлива тем, что англичане тепло приветствовали его – немецкого принца – как ее супруга.

Казалось, все так хорошо складывалось, почему же неспокойно на сердце?

Альберт попытался вспомнить, когда появилось это ощущение. Привыкший, что все в жизни размеренно и понятно, он терпеть не мог неясности и вот такого беспокойства, причину которого он не знал и потому не знал, какие меры нужно принять.

Принц вспоминал весь день. Нет, ничего такого, что могло бы вызвать волнение… И вдруг как зацепка всплыли вскользь брошенные Викторией слова ее дорогой баронессе Лецен:

– Три дня это совсем недолго…

О чем они говорили? Альберт вспомнил, что речь шла о разлуке. Виктория разлучалась с баронессой на три дня? Но что это значит, что Лецен приедет в Виндзорский замок и испортит им все уединение? Вот уж чего совсем не хотелось. Нет, не видеть баронессу Лецен, хотя и это тоже. Не хотелось видеть совсем никого.

Они с Викторией, по сути, еще были чужими людьми, несколько даже задушевных бесед и одна-единственная ночь не могли должным образом сделать их родными. Альберт согласился бы с этим, не будь Виктория влюблена в него, он знал, что многие супруги в династических браках вообще не спят друг с дружкой, а лишь посещают спальню для продолжения рода. Но ведь они договорились, что будут спать вместе. Пока это возможно, у них будет общая спальня, общая постель… Виктория шептала об этом половину ночи, твердя, что ей бы так хотелось каждый вечер вдыхать запах его кожи и каждое утро знать, что он рядом.

Все понятно, она просто не надеялась, что все пройдет так хорошо, а потому на всякий случай попросила свою наставницу приехать в замок, чтобы посоветоваться. Принц улыбнулся, Виктория должна быть довольна, ей незачем просить совета у старой баронессы.

Найдя причину беспокойства и разрешив для себя вопрос, он повернулся к жене и нежно обнял ее, прижимая к себе. Та подчинилась, забормотав во сне что-то ласковое.

Альберт уже знал, что скажет в конце медового месяца брату Эрнсту: оказывается, можно быть счастливым, когда любят тебя. Сильная любовь рождает любовь ответную, в этом теперь принц не сомневался. Ему хотелось ласкать, лелеять молодую женщину, лежавшую в его объятьях.

Все в один голос твердили, что она излишне полная. Он и сам так думал, но Виктория сильно похудела от переживаний… Конечно, до нормального веса еще далеко, но ничего, все впереди, они будут совершать долгие пешие прогулки, регулярно и правильно питаться, спать не в первой половине дня, а ночью (или наоборот не спать…).

Бедная его девочка… ему хотелось называть ее именно так, для него Виктория не королева, а маленькая девочка, которую нужно защищать от жизненных невзгод и от противных политиков. Теперь у королевы есть супруг, который возьмет на себя часть ее забот, освободит от части неприятных встреч и обязанностей, конечно, не сразу, некоторое время придется вникать, но он будет стараться.

Альберту так хотелось действительно облегчить жизнь Виктории, чтобы у нее не было повода злиться и срываться, как бывало раньше. Ему рассказывали, что у королевы взрывной и довольно трудный характер, но теперь он понимал, что это было, когда она была одинока. Отныне все изменится…

Принц еще долго размышлял, как он станет для Виктории второй половинкой, надежной, способной поддержать, подставить плечо, взять на себя львиную долю забот и обязанностей. Конечно, ему вовсе не хотелось, никогда не хотелось спорить в парламенте, подписывать какие-то бумаги, вообще заниматься политикой, но ради дорогой жены он готов был даже на это.

Наконец, сон сморил и молодого супруга.

Утром первой проснулась Виктория, потому что затекла неловко подвернутая рука. Она привыкла, что широкая кровать принадлежит ей и только ей, и наличие рядом какого-то препятствия сначала изумило. Но женщина тут же вспомнила, что спит в объятиях любимого мужчины, и тихонько засмеялась.

Альберт немедленно открыл глаза, едва не вскочив по привычке. Поняв, как выглядел бы, сделав это, он тоже рассмеялся. Они лежали, глядя друг на дружку и смеялись, как дети.