Звонок за ваш счет. История адвоката, который спасал от смертной казни тех, кому никто не верил - Брайан Стивенсон

Для Уолтера то, что человек, которого он в глаза не видел, мог так хладнокровно лгать о нем, было одним из самых расстраивающих обстоятельств всей этой истории.

Мы оба соглашались, что Майерс – в зависимости от того, что он хочет нам сказать, – мог бы радикально изменить ход дела. Мы значительно продвинулись в опровержении слов Билла Хукса; с появлением показаний Дарнелла Хьюстона и механика, нового свидетеля насчет состояния грузовика Уолтера, а также обнаруженного нами факта помощи, оказанной Хуксу правоохранителями, достоверность его показаний зияла сплошными дырами. Но получение отказа Майерса от прежних показаний было бы гораздо более серьезным шагом вперед. Абсурдные обвинения и домыслы Майерса были основой всего дела, состряпанного штатом.

Поскольку я читал показания Майерса и просматривал полицейское досье на него, я знал, что это человек с трагической жизненной историей и сложной личностью. Макмиллиан и его родственники называли Майерса «злом в чистом виде» за ту ложь, которую он рассказывал на суде. Для Уолтера то, что человек, которого он в глаза не видел, мог так хладнокровно лгать о нем, было одним из самых расстраивающих обстоятельств всей этой истории. Когда на следующий день Макмиллиан позвонил мне в офис, я рассказал ему, что нам звонил Майерс и что мы собираемся встретиться с ним. Уолтер предостерег меня:

– Он – тот еще змей. Будьте осторожны!

Два часа дороги – и мы с Майклом прибыли в тюрьму штата в Спрингвилле, в округе Сент-Клер. Она расположена в сельской местности к северо-востоку от Бирмингема, где ландшафт Алабамы становится скалистым и гористым. Эта тюрьма максимального режима безопасности построена позднее, чем Холман или Доналдсон (другие две тюрьмы с таким же режимом в Алабаме), но никому и в голову не пришло бы назвать Сент-Клер современным зданием. Мы с Майклом прошли досмотр службой безопасности на входе в тюрьму; охранник, обхлопавший нас с ног до головы, сказал, что работает в этой тюрьме три месяца и за этот срок впервые увидел здесь адвокатов «со стороны». Нас пропустили через несколько запирающихся металлических дверей в большую комнату, служившую местом для свиданий. Она выглядела типично: вдоль задней стены стояли торговые автоматы и маленькие прямоугольные столики, за которыми заключенные могли беседовать с членами семьи. Привычность декораций ничуть нас не успокоила. Мы с Майклом выложили на один из столиков ручки и блокноты и стали расхаживать по комнате, дожидаясь Майерса.

Когда он вошел в комнату, меня поразило то, насколько он состарился внешне. Волосы почти полностью поседели, из-за чего он казался хрупким и беззащитным. Кроме того, он оказался намного меньше ростом и более щуплым, чем я ожидал. Его показания причинили столько мук Уолтеру и его родственникам, что в моем воображении волей-неволей сложился образ этакого злого великана. Он сделал шаг в нашу сторону, но тут же резко остановился, увидев Майкла, и нервно выпалил:

– Это еще кто такой? Вы не говорили, что кого-то приведете с собой!

Майерс говорил с сильным южным акцентом. При ближайшем рассмотрении шрамы на лице придавали ему скорее жалкое, чем угрожающее или злодейское выражение.

– Это Майкл О’Коннор, – ответил я. – Он адвокат из моего офиса и работает вместе со мной по этому делу. Майкл просто помогает мне в расследовании.

– Ну мне говорили, что вам-то можно доверять. А о нем я ничего не знаю.